411 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 412 показываютъ намъ, какъ развивалось въ прошедшемъ то глубокое различіе, которое существуетъ теперь между этими тремя рѣзко разграниченными порядками млекопитающихъ. Все животное царство распадается на два громадные отдѣла, на юшоночныхъ и безпозвоночныхъ. Различіе между этимидвумя отдѣлами до такой степениглубоко, что между животными этихъ двухъ отдѣловъ даже нельзя производить никакихъ сравненій; невозможно сказать и безполезно было бы спрашивать, какое животное стоить выше въ дѣпи созданій; какая-нибудь рыба или пчела? Типы ихъ не имѣютъ между собой ни одной точки соприкосновенія и развились совершенно самостоятельно и независимо другъ отъ друга. Эти два отдѣла животнаго царства обозначились по всейвѣроятности въ самой глубокой древности, недоступной даже для геологіи; какія формы предшествовали этому раздѣленію—этого мы никогда не узнаемъ, хотя, конечно, можно предполагать, что жили тогда животныя до нѣкоторой степенипохожія на теперешнихъинфузорій, еслине по своейвеличинѣ, то, по крайней мѣрѣ, по простотѣ своей организаціи. Однако, несмотря на то, что различіе между позвоночными и безпозвоночными такъ глубоко и такъ сильно упроченосвоей неизмѣрпмой древностью,—несмотря па это, существуютъ и теперь нѣкоторыя формы, служащія живымъ намекомъ на прежнее, уже совершенно утратившееся родство между этимидвумя отдѣлами. Амфіоксъ или ланцетнаярыба принадлежитъ къ позвоночнымъ животнымъ, а между тѣмъ ее очень долго принимализа моллюска; у нея нельзя отличить головы и головного мозга; поэтому, когда ее причисляли къ моллюскамъ, то ее ставилиниа;е головоногихъ и брюхоногихъ моллюсковъ, у которыхъ ясно обозначенаголова. Даже между царствамиживотнымъи растительньшъ, которыя должны были отдѣлиться другъ отъ друга еще раньше, существуютъ нѣкоторыя промежуточныя формы, которыя никакъ не могли возникнуть послѣ того, какъ это раздѣленіе уже совершилось. Полипы очень долго считались растеніями и только въ половинѣ прошлаго столѣтія окончательно перечислены въ категорію животныхъ, несмотря на то, что у большей части полиповъ до сихъ поръ не доказано существованіе нервной системы. Губки очень недавно включались въ растительноецарство, а теперь ихъ также перевели въ разрядъ животныхъ, хотя тутъ и рѣчи не можетъ быть о нервной системѣ. Любопытно замѣтить, что эти промежуточныя формы, занимающія теперь самое низшее мѣсто въ царствѣ животныхъ, занимали также одно изъ низшихъ мѣстъ въ ряду растеній. 9то^—живые остатки того далекаго прошедшаго, когда органическая жизнь находилась въ зачаточномъ состояніи, и когда всѣ зародыши и всѣ родоначальники теперешнихъ безконечно разнообразныхъ типовъбылипохожи другъ на друга и сливались между собой въ общемъ хаотическомъ броженіи безцвѣтности и безформенности. Это—выкидыши органической природы, оставшіеся въ живыхъ, несмотря на свою недодѣланность. Очень понятно, что выкидышъ самаго высшаго животнаго менѣе развитъ въ своей организаціи, чѣмъ вполнѣ сложившееся животное низшаго разряда. Поэтому и не трудно понять, что такія формы, какъ полипыи губки, всегдабудутъзанимать послѣднее мѣстовъ цѣпи органичеекихъсуществъ, къ какому бы царству ни относили ихъ классификаторы. Всю эту экскурсію по различнымъ областямъ органическаго міра я веду къ тому, чтобы выразить нѣсколько мыслей, имѣющихъ самоепрямое и непосредственное отношеніе къ нашему главному предмету. Развиваясь по разнымъ направленіямъ изъ одного общаго источника и подчиняясь въ своемъ разностороннемъразвитіи господству одинаковыхъ законовъ, до сихъ поръ еще мало изслѣдованныхъ, органическая природа сохранила, и по всей вѣроятности сохранитъ навсегда, во всѣхъ своихъ проявленіяхъ ту гибкость, измѣнчивость и подвижность, которыя привели ее къ ея теперешнемуроскошному и цвѣтущему разнообразію. Мы не имѣемъ ни малѣпшаго основанія думать, что щука, тигръ, воробей, страусъи всѣ вообще современные намъ организмы составляютъ собой тотъ окончательный результатъ, къ которому направлялось все развитіе живой природы. Множество подмѣченныхъ фактовъ доказываетъ намъ, напротивъ того, что въ органическойприродѣ все идетъ по старому, и что формы нередѣлываются или до поры до времени остаются неподвижными, смотря по тому, какъ дѣйствуютъ на нихъ всѣ остальныя формы, съ которыми имъ такъ или иначе приходится вестиборьбу засуществованіе. Есть ли въ органическомъ мірѣ такія формы, которыя были бы совершеннонеизмѣпны и неподвижныпосамой своейприродѣ, —этогомы не знаемъ; но если такія формы существуютъ, то онѣ при первой встрѣчѣ съ неблагопріятными обстоятельствамибудутъ непремѣнно истреблены, потому что онѣ вслѣдетвіе своей неподвижности не будутъ въ состояніи выдержать случившуюся перемѣну и приноровиться къ новымъ условіямъ жизни. Очень многія, а можетъ быть и веѣ погибшія формы погибли именно оттого, что тѣ или другія измѣнившіяся обстоятельства потребовали отъ нихъ такого быстраго и значительнаго измѣненія въ привычкахъ и въ организаціи, которое въ данную минуту было для нихъ невозможно. А такъ какъ силавещей неотразимаи не даетъникакихъ отсрочекъ, то она ихъ и скрутиладо совершеннаго уничтоженія. Если бы тигру предстояла альтернатива—питаться травой или умереть съ голоду, онъ бы умеръ, но это вовсе не доказываетъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4