371 сочиненія д. и. писарева. 372 баранѣ, выходящемъ изъ нѣдръ земли, подобно Венерѣ, родящейся изъ морской пѣны? Но теперь намъ не зачѣмъ сиотрѣть на это разнообразіе, какъ на первобытный и безпричинный фактъ. Всѣ разновидности, виды, роды, семейства, порядки и такъдалѣе, развились изъ одной общей формы посредствомъ той самой борьбы и того самаго выбора, которые въ настоящее время кажутся намъ слѣдствіями существующаго разнѳобразія. Какая была общая первобытная форма организма—этого никто никогда не узнаетъ, потомучто таэпоха, когда зарождалась нанашей планетѣ органическаяжизнь, не оставила, да и не могла оставить намъ рѣшительно никакихъ геологическихъ документовъ. Въ пластахъ земной коры могли сохраниться только твердыя части организма, кости, раковины, дерево; а такой организмъ. который состоитъ изъ твердыхъ и мягкихъ частей, представляетъуже очень развитое и сложное явленіе. Такое явленіе никакъ не можетъ быть принято за исходную точку органическойжизни, во-первыхъ, потому, что всѣ организмыбезъ исключенія начинаютъсвое развитіе съ простой клѣточки^ въ которой, разумѣется, нѣтъникостей,, нираковинъ, нидерева, а есть только слизь, да тоненькая оболочка. Стало быт^ о первобытныхъ формахъ и объ исходной точкѣ органической жизни нечего и толковать, потому что, гдѣ нѣтъ фактовъ, тамъ не можетъ быть ни научнагоизслѣдованія, ни даже серьезнаго разговора. Тамъ уже пускай дѣйствуютъ поэзія и метафизика. Но чтобы объяснить, какимъ образомъ виды, роды, семейства и порядки, могливозникнуть и развиться посредствомъ борьбы за жизнь и посредствомъ естественнаговыбора, намъ даже нѣтъ никакой надобностизабираться въ такую древность, о которой молчитъдаже геологія. Если намъ удастся только показать, что изъ одного вида могутъ развиться два вида, что такія явленія дѣйствительно встрѣчаются въ природѣ, и что они имѣютъ себѣ основаніе въ самыхъ существенныхъ свойствахъ органической жизни, то цѣль наша будетъвполнѣ достигнута. Въ самомъдѣлѣ, если только дробленіе видовъ на новые виды совершается и должно совершаться въ органической природѣ. то этому дробленію не можетъ быть никакихъ опредѣленныхъ границъ ни въ прошедшемъ, нивъ будущемъ. Есливидыдробятсясегодня, если мы видимъ причину, почему они должны дробиться, и если мы можемъ доказать, что причинаэта составляетенеобходимое свойство органической жизни, то не трудно понять, что виды дробились вчера и будутъ дробиться завтра; если же они дробились въ прежнія времена, то, стадо быть, теперешніе виды составляютъ результатъ прошедшаго дробленія; стало быть, группыблизкихъ между собою видовъ составляли въ былое время одну общую форму; а эта общая форма образовала въ прошедпіемъ одинъ видъ и связывалась съ другими видами въ родовыя и семейныя группы, которыя всѣ вмѣстѣ въ болѣе отдаленную эпоху имѣли своимъ родоначальникомъ также одну форму, еще болѣе общую; и такимъобразомъ, переходя постоянно отъ частнаго къ общему, къ болѣе общему и къ еще болѣе общему, мы дойдемъ, наконецъ, до того нредѣла, гдѣ кончаются геологическіе документы, и гдѣ, слѣдовательно, начинается темное царство поэзіи и метафизики. Туда мы ужъ не нойдемъ, а вмѣсто того воротимся кътому вопросу, который составляетъ фундамента всего строенія. Итакъ, я повторяю вопросъ: какимъ образомъ одинъ видъ можетъ раздѣлиться на два вида? Или точнѣе: почему одному виду можетъ быть выгодно и полезно раздѣлиться на два или вообще на нѣсколько видовъ? Отвѣтъ будетъ довольно длипенъ и начнетсяиздалека. Борьба за средства къ существованію происходитъ съ особенной ожесточенностью между существами одной породы или между очень близкими породами. Причина очевидна. Что ѣстъодинъ баранъ, то ѣстъ и другой баранъ: что нравится одному, то нравится и другому; чего не териитъ одинъ, того не терпитъи другой. Быкъ и баранъ оба питаются травою и, слѣдовательпо, также борются между собою, но быкъ можетъ предпочитать одинъ сортъ травы, а барану можетъ нравиться другой; стало-быть, въ обыкновенное время, когда нѣтъ засухи, борьба быка съ бараномъ слабѣе, чѣмъ междоусобная борьба въ самой породѣ быковъ или барановъ. Съ лошадью баранъ борется еще слабѣе, чѣмъ съ быкомъ, и чѣмъ значительнѣе становитсяразличіе въорганизаціи двухъ животныхъ, тѣмъ слабѣе дѣлается ихъ борьба между собой. Съ собакой или съ курипей баранъ уже совсѣмъ не находится въ прямомъ соперничествѣ, хотя онъ, можетъ-быть, и связанъ съ нимикакой-нибудьзапутаннойсѣтью сложныхъ отношеній, въ родѣ того, какъ кошка связана со шмелемъ и съ растеніемъ ігііЫіпт ргаіепае. Но до какой степени сильна и истребительнаможетъбыть борьба междуочень близкимипородамии между отдѣльными существами одной породы,—это доказывается многимилюбопытныминаблюденіями. Еслиперемѣшатьсѣмена нѣсколькихъ разновидностейпшеницы, если посѣять ихъ въ одномъ полѣ, и потомъ, послѣ каждойуборки, сѣять опять полученныя сѣмена, не разбирая ихъпо сортамъ, точерезънѣсколько лѣтъ нѣкоторыя изъ посѣянныхъ разновидностей совершенно вытѣснятся другими, болѣе крѣпкими, болѣе плодовитыми и болѣе соотвѣтствующими данному климату и данной почвѣ. То же самое произойдете, если вы будете сѣять вмѣстѣ разновидности душистаго горошка, отличающіяся другъ отъ друга только краскамицвѣтовъ. Сильные въ нѣсколько лѣтъ совершенно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4