331 СОЧННЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 332 только, чтобы я вамъ объяснилъ въ общнхъ чертахъ, какъ выработалось теперешнее разнообразіе, какимъ манеромъ потомки дикаго голубя пріобрѣли различныя уродливыя особенности. Объясненіе будетъ представлено какъ для голубей, такъ и для другихъ животныхъ, покорившихся человѣку. 1Г. Сознательное вліяніе человѣка. Я уже замѣтилъ выше, что голуби съ пезапамятныхъ времепъ сдѣлались домашними птицами. По многимъ историческимъ свидѣтельствамъ видно, что они постоянно пользовались благосклоннымъ расположепіемъ человѣка^ а иногда дѣлались предметомъ особенпаго вниманія. Являлась мода на голубей, являлось множество любителей и между ними завязывалось горячее соперничество. Римскій натуралистъ Плипій говорить, что въ его время голуби были въболыпомъ почетѣ; за иныя породы платились болыпія деньги, чистота такихъ любимыхъ породъ хранилась такъ тщательно, что каждый голубь имѣлъ свое генеалогическое древо. Въ Индіи великій моголъ Акбаръ-Ханъ, около 1600 года, былъвеликимъ охотникомъ и спедіалистомъ по части голубей. Властители Ирана и Турана присылали къ нему самыхъ рѣдкихъ и отличныхъ птицъ голубиной породы. У него было до двадцати тысячъ штукъ голубей, и придворный лѣтописецъ замѣчаетъ съ благоговѣніемъ, что его величество изволили изобрѣсти особую методу скрещиванія, посредствомъ которой породы голубей улучшились изумительнымъ образомъ. Въто время, какъ Акбаръ-Ханъ предавался своимъ невипнымъ забавамъ, страсть къ голубямъ свирѣпствовала также на другой оконечности СтарагоСвѣта; голландцы, которымъ впослѣдствіи суждено было предаться обожанію тюльпановъ, бредили въ то время голубями. Конечно, въ исторіи встрѣчается много другихъ примѣровъ голубеманіи, и, разумѣется, во всякое время существовало еще больше такихъ любителей, о которыхъ никогда не упомянетъ никакія исторія. Мы видѣливыше, что и теперь есть въ Англіи знаменитые любители голубей, составляющіе голубиные клубы. Этихъ условій совершенно достаточно, чтобы объяснить самое пестрое разнообразіе и самыя эксцептрическія особенности въ различныхъ породахъ домашнихъ голубей. Голубей человѣкъ измѣнялъ по своему капризу, а другихъ домашнихъ животныхъ онъ измѣнялъ и до сихъ поръ измѣняетъ сообразно съ своими выгодами. Это дѣлается вотъ какъ: рождается, напримѣръ, голубь, у котораго зобъ немного больше, чѣмъ у его сродниковъ; любителю эта особенность кажется оригинальной и прелестной; мудренаго тутъ ничего нѣтъ, потому что человѣческіе вкусы гораздо болѣе разнообразны и эксцентричны, чѣмъ голубиныя породы; любитель подыскиваетъ зобастому голубю подругу, у которой зобъ также побольше, чѣмъ у другихъ; посмотримъ, думаетъ онъ, что выйдетъ. Выходятъ зобастые птенцы. Онъ выбираетъ изъ нихъ самыхъ зобастыхъ и спариваетъ ихъ съ другими зобастыми; ну, и является, накояецъ, послѣ многихъ систематическихъ спариваній и послѣ тщательнаго избранія самыхъ характерныхъ субъектовъ, такая птица, на которую смѣшяо смотрѣть и для которой надо выдумать особенное названіе соІитЬа §;иШігоза, а по англіпски роиіег. Такія особенности, которыми отличаются многія породы голубей и которыя не доставляютъ никакой пользы ни человѣку, ни самому животному, дѣйствительпо могли развиться только тѣмъ путемъ, который показанъ въ предыдущихъ строкахъ. Только прихоть любителей произвела эти особенности, и только та же самая прихоть поддерживаетъ ихъ. Можно сказать навѣрное, что каждая очень эксцентричная порода голубей очень немногочисленна сравнительно съ какойнибудь простой породой; люди, держащіе голубей для стола, не станутъ выбирать нарочно голубей съ стоячими хвостами или съ якобинскими капюшонами, а если имъ попадутся такіе голуби, то никто не станетъ заботиться о сохраненіи этихъ характеристическихъ призпаковъ; птицы будутъ совокупляться по собственному благоусмотрѣнію; вся генеалогія перепутается и черезъ нѣсколько поколѣній стоячіе хвосты и капюшоны совершенно пропадутъ, потому что эти эксцептрическія особенности очень непрочны. Гораздо прочнѣе тѣ особенности въ складѣ животныхъ, которыя приносятъ человѣку дѣйствительную пользу, и прочнѣе опѣ именно потому, что объ ихъ поддержаніи и совершенствованіи заботятся сознательно или невольно всѣ люди, а не двѣ, три дюжины прихотливыхъ знатоковълюбителей. Наконецъ, всего прочнѣе тѣ особенности, которыя полезны самому животному; эти особенности поддерживаются и развиваются постояннымъ вліяніемъ всей природы, неудержимымъ дѣйетвіемъ той общей и роковой силы вещей, которая всегда и вездѣ оказывается неизмѣримо сильнѣе всякихъ человѣческихъ сознательностей. Но объ этихъ послѣднихъособенностяхъиобъ этой силѣ вещей у насъ будетъ рѣчь впереди, — тогда, когда мы отъ домашнихъ животныхъ перейдемъ къ дикимъ, то-есть изъ скотнаго двора выйдемъ въ лѣсъ, въ степь, въ море, въ различныя части свѣтъ и въ глубину геологическаго прошедшаго. Покуда потолкуемъ о скотпомъ дворѣ и объ огородѣ, тѣмъ болѣе, что въ этихъ скромныхъ областяхъ сельскаго хозяйства мы найдемъ чрезвычайно много поучительнаго и интереснаго. Дарвинъ недаромъ началъ свою книгу съ домашнихъ животныхъ; ему было необхо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4