321 ПРОГРЕССЪ ВЪ МІРФ ЖИВОТНЫХЪ И РАСТЕН1Й. 322 (съ 1837 по 1864) и все еще не считаетъ свой трудъ оконченным!.; когда геніальный умъ соединяется съ такимъ упорствомъ въ прбслѣдованіи цѣли и съ такой требовательностью и строгостью въ отношеніи къ собственному труду, тогда дѣйствительно человѣкъ совершаетъ чудеса въ области мысли и тогда онъ смѣло можетъ приниматься за разрѣшеніе такой задачи, которая до него считалась «тайною тайнъ». Во-вторыхъ, Дарвинъ называетъ своютеперешнюю книгу извлеченіемъ и очень скромно и добродушно извиняетсяпередъ читателемъ, говоря, что онъ принужденъ былъ поторопиться, и что извлечете, конечно, вышло очень не полное, потому что настоящая книга, капитальная часть труда, ещевпереди. До такой изумительной и совершенно безыскусственной скромности могутъ возвышаться только очень замѣчательные люди; поторопился, —а работалъ двадцать два года (до 1859 года); извлеченіе, —а въ немъ больше пятисотъ страницъ; не полное, —а весь ученый міръ приходитъ отъ него въ волненіе; извиняетсяпередъ читателями, —а самъ производитъ небывалый переворотъ почти во всѣхъ отрасляхъ естествознанія. Это было бы просто смѣшно, это было быдаже неприлично со стороны Дарвина, если бы въ этой скромности можно было предположить хоть малѣйшую тѣнь искусственности. Но такъ какъ вся книга Дарвина носитъ на себѣ печать глубочайшей искренности и добросовѣстности, и такъ какъ отъ великаго до смѣшвого одинъ шагъ, то эта скромность, которая при другихъ условіяхъ могла бы сдѣлаться смѣшной, вънастоящемъслучаѣ остается цѣликомъ въ предѣлахъ великаго. Въ-третьихъ, любопытно замѣтить, какъ равнодушно Дарвинъ относится къ своему собственному здоровью; ему остается до окончанія громаднаго труда всего два, три года, но онъ предвидитъ тотъ шансъ, что ему, можетъ-быть, и не удастся дожить до этого времени; и возможность близкой смерти вовсе не смущаетъ его, а только побуждаетъ его выпустить въ свѣтъ извлеченіе, въ которомъ заключались бы добытые имъ результаты. Это спокойствіе, это умѣнье умирать безъ жалобы и безъ боязни, это высшее проявленіе человѣческаго героизма совершенно понятны со стороны тѣхъ людей, которые умѣли наполнить свою жизнь разумнымъ наслажденіемъ, то-естьумѣли полюбить полезную дѣятельность больше собственнаго существованія. Дарвинъ такъ слился съ своей двадцатипятилѣтней работой, онъ такъ постоянно жидъ высшими интересами всего человѣчества, что ему некогда и не зачѣмъ думать и горевать объ упадкѣ собственныхъ силъ. Лишь бы работу кончить, лишь бы отдать людямъ съ рукъ на руки добытыя сокровища, а тамъ и умереть не бѣда. Кто не понимаетъ такого обожанія идеи и такой любви къ людямъ, тотъ говорить, что личности, подобныя Дарвину, соверСоч. Д. И. Писарева, т. III. шаютъ подвиги самоотверженія, а ктопонимаетъ, тотъ скажетъ, что это—вполнѣ практическіе люди и что они превосходно умѣютъ наслаждаться жизнью. Ихъ расчетъ оказывается вѣрпымъ во всякомъ случаѣ и во всякую данную минуту; какъ ни прожить жизнь, а умирать все равно надо; ну, стало-быть, всего лучше жить такъ, чтобы въ минуту смерти не было больно и совѣстно оглянуться назадъ; пріятно подумать передъ смертью, что жизнь прожита не даромъ и что она цѣликомъ положена вътотъкапиталъ, съ котораго человѣчество будетъ постоянно брать проценты; а если пріятно, то и слѣдуетъ жить въ томъ мірѣ мысли и труда, въ которомъ распоряжаются Дарвинъ, Ляйелль, Фохтъ, Бокль и другіе люди такого же разбора. Наконецъ, въчетвертыхъ и въ послѣднихъ, не мѣшаетъ обратить, вниманіе на тѣ честныя, дружескія отношенія, которыя существуютъ между лучшими изъ современныхъ ученыхъ. Ляйелль и Гукеръ постоянно слѣдятъ за процессомъ работы Дарвина; Дарвинъ совѣтуется съ ними, и они ему помпгаютъ; Гукеръ, въ продолженіе пятнадцати лѣтъ, постоянно сообщаетъ ему то новыефакты, то свои критическія замѣчанія. Уоллесъ, близко подошедшій къ самымъ выводамъ Дарвина, съ полнымъ довѣріемъ присылаетъ послѣднему свой мемуаръ, а Дарвинъ съ своей стороны отзывается объ этомъ мемуарѣ съ полнымъ уваженіемъ. Видно, однимъ словомъ, что всѣ эти люди заботятся объ успѣхѣ общаго дѣла, а совсѣмъ не о томъ, чтобы высунуть впередъсобственную личность и подставить ногу опасному сопернику. Вслѣдствіе этого, во-первыхъ, ихъ общее дѣло идетъ хорошо, а во-вторыхъ, каждому изъ нихъ достается на долю столько ученой знаменитости, сколько они не могли бы пріобрѣсти, если бы работали вразсыпную, завистливо скрывая другъ отъ друга добываемые факты п не обмѣниваясь между собою мыслями и замѣчаніями. Широкое умственное развитіе этихъ превосходныхъ людей дѣлаетъ ихъ особенно способными къ свободной ассоціадіи, а ассоціація съ своей стороны придаетъ имъ новыя силыи ещеболѣе расширяетъ горизонтъ ихъ мысли. До сихъ поръ добровольная и совершенно естественная ассоціація нашла себѣ приложеніе только въ высшихъ сферахънаучной дѣятельности. Тамънѣтъ истребительной войны между конкурентами; тамъ всѣ честные люди идутъ къ одной цѣли и дружелюбно опираются другъ на друга; зато мы и видимъ, что высшія сферы научной дѣятельности до сихъ поръ представляютъ единственное мѣсто, въ которомъ человѣкъ можетъ развернуть, сохранить и облагородить всѣ свои истинно- человѣческія качества и способности; зато мы видииъ также, что наука, въ настоящемъ значеніи этого слова, развивается съ невѣроятной быстротой и оставляетъ далеко позади себя всѣ остальныя отрасли человѣческой 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4