319 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 320 свопхъ геніальныхъ представителей, сумѣлъ подняться натакую высоту, съ которой онъ обозрѣваетъ основные законы міровой жизни, тогда мы, обыкновенныелюди, неспособные быть творцами въ области мысли, обязаны передъ своимъ собственнымъчеловѣческимъдостоинствомъвозвыситься, по крайней мѣрѣ, настолько, чтобы понимать передовыхъ геніевъ, чтобы цѣнить ихъ великіе подвиги, чтобы любить ихъ, какъ украшеніе и гордость нашей породы, чтобы жить нашей мыслью въ той свѣтлой и безграничнойобласти, которую геніи открываютъ для каждаго мыслящаго существа. Мы богаты и сильны трудами этихъ великихъ людей, но мы не знаемъ нашего богатстваи нашейсилы, мы иминепользуемся, мы не умѣемъдаже пересчитатьи измѣрить ихъ, и поэтому, проводя нашужалкуюжизнь въ бѣдности, въ глупости и въ слабости, мы потѣшаемъ свое младенческое невѣдѣніе разными золочеными грошами, въ родѣ діалектическихъ мудрствованій, лирическихъ воздыханій и эстетическихъумиленій. Иживутълюди, и умираютъ люди и считаютъ себя развитыми и образованными^ толкуютъо музыкѣ и о поэзіи, и ниразу, вѣдь ни одного разу не удается этимъ людямъ даже мелькомъ взглянуть на то., что составляетъ и богатство, и силу, и высшее изящество человѣческой личности. А то и взглянутъ, да не поймутъ. Нечего дѣлать, надо объяснять, разбавлять мысль водой, вдаваться въ лирическіе восторги, чтобы показать, что вещь дѣйствительно хорошая, и что ею въ самомъ дѣлѣ можно и должно любоваться. По настоящему идеи Дарвина слѣдовало бы передавать просто, ровно, спокойно, такъ, какъ пзлагаетъ ихъ самъ Дарвинъ, но для насъ это еще не годится, потому что нашу публику слѣдуетъ заманивать, ее слѣдуетъ покуда подкупать въ пользу дѣльпыхъ мыслей разными фокусами то комическаго, то лирическаго свойства. Поэтому, если кому-нибудь изъ моихъчитателейнепонравитсячто-нибудь въ изложеніи моей статьи, то я умоляю его обратитьвсе его негодованіе исключительно противъ меня, а никакъ не противъ Дарвина. Я именно того и хочу, чтобы моя статья возбудила въ читателѣ любознательность, но не удовлетворила бы ее вполнѣ; пусть онъ увидитъ, какъ уменъ Дарвинъ, пусть почувствуетъ, что я не въ силахъ передать то впечатлѣніе, которое нроизводитъ чтеніе самой книгивеликагонатуралиста, и пусть вслѣдствіе этого обругаетъ меня и возьмется за сочиненіе самого Дарвина. Цѣль моя будетъ въ такомъслучаѣ вполнѣ достигнута. Для того, чтобы дать читателю нѣкоторое ионятіе о личномъ характерѣ Дарвина, я приведу здѣсь нѣсколько строкъ изъ его введенія. «Я находился,—говоритъ онъ,—въ качествѣ натуралистана кораблѣ ея британскаговеличества «Бигль», когда меня въ первый разъ сильно поразили нѣкоторые факты въ распредѣленіи органическихъ существъ, населяющихъ южную Америку, и геологическія отношенія, существующія между прежними и теперешними обитателями этого материка. Эти факты, какъ видно будетъ въ послѣднихъ главахъ этого сочиненія, бросаютъ, повидимому, нѣкоторый свѣтъ на происхожденіе видовъ, «эту тайну тайнъ», какъ выражается одинъ изъ величайшихъ нашихъ философовъ (Тумбольдъ въ «Космосѣ»}. Послѣ моего возвращенія, въ 1837 году, мнѣ пришло въ голову, что, можетъ-быть, есть возможность подвинуть впередъэтотъвопросъ, если собирать и обдумывать всѣ различныя наблюденія, которыя такъ или иначе могутъ содѣйствовать разрѣшенію задачи. Только послѣ пятилѣтняго труда я позволилъ себѣ сдѣлать нѣкоторыя паведенія и составилъ краткія замѣтки. Не раньше какъ въ 1844 году я набросалъ тѣ заключенія, которыя казались мнѣ наиболѣе правдоподобными. Съ этого временидо нынѣшняго дня (т. е. до конца 1859 года) я постоянно занимался тѣмъ же самымъ предметомъ. Мнѣ извинятъ эти личныя подробности, въ которыя я пускаюсь только для того, чтобы доказать, что у меня не было излишней поспѣшноети въ разрѣшеніи вопросовъ. Моя работа уже далеко подвинулась впередъ; однако мнѣ понадобится еще года два или три для ея окончанія, а такъ какъ здоровье мое вовсе не отличается крѣпостью, то я и поторопился выпустить въ свѣтъ это извлеченіе. Меня преимущественно побудило поступитьтакпмъ образомъ то обстоятельство, что мистеръ Уоллесъ, изучающій въ настоящее время природу Малайскаго архипелага, почти совершенно сошелся со мноювъ своихъ заключеніяхъ о происхожденіи видовъ. Въ 1858 году онъ прислалъ мнѣ мемуаръ по этому предмету, съпросьбойсообщить его сэру Чарльзу Ляйеллю, который послалъ его Линнеевскому обществу (Ьіппеап Зосіеіу]. Онъ напечатанъ въ третьемъ томѣ журнала этого общества. Сэръ Чарльзъ Ляйелль и докторъ Гукеръ, знавшіе мои работы, сдѣлали мнѣ честь подумать, что было бы хорошо издать въ одно время съ превосходпымъ мемуаромъ мистера Уоллеса нѣкоторые отрывки изъ моихъ рукописей. Это извлеченіе, которое я издаю теперь, необходимо оказывается неполнымъ. Я принуясденъизлагатьвъ немъ мои идеи, не подкрѣпляя ихъобильнымъ запасомъ фактовъ или цитатамиписателей,и я поставленъ въ необходимость разсчитывать на то довѣріе, которое читателямъ угодно будетъ питать къ вѣрности моихъ сужденій». ( Приведенное мною мѣсто заключаете въ себѣ много любопытныхъ свѣдѣній и характерныхъ подробностей. Во-первыхъ, мы видимъ, что Дарвинъ посвятилъ всю свою жизнь разрѣшенію того вопроса, который заинтересовалъ его во врфія кругосвѣтнаго плаванія накораблѣ «Бигль»; Ьізъ работаетенадъ этимъвопросомъ болѣе 25 лѣт|ъ )
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4