269 ЦВѢТЫ НЕВИННАГО ЮМОРА. 270 изучать именно въ ихъ теперешнихъвидоизиѣненіяхъ; и чтобы изучать ихъ, нѣтъ никакой необходимости восходить ни къ тѣмъ вѣкамъ, когда деревья стояли. на корню, ни къ тѣмъ минутамъ, когда деревья стали трещать подъ топоромъ. Прошедшеесамо по себѣ, переходъсамъ по себѣ, а настояшее тоже само по себѣ. Въ исторіи всѣ этимоменты, разумѣется, связанымежду собой и объясняютъ другъ друга, какъ необходимое сцѣнленіе причинъ и слѣдствій, но опятьтаки никому въ голову не приходитъ требовать и ожидать отъ Щедрина исторіи, а сатира хороша только тогда, когда она современна. Что мнѣ за охота п за интересъсмѣяться надътѣмъ, что не только осмѣяно, но даже уничтожено законодательнымъ расиор-яженіемъ правительства. «Довлѣетъ дневи злоба его», и «пускай мертвецы сами хоронятъ своихъ мертвеповъ>. Но Щедрпнъ игнорируетъ это простое требованіе здраваго смысла, и потому почти всѣ дѣйствующія лица его разсказовъ смотрятъ мертвецами, выкопанными изъ могвлъ, нарочно для того, чтобы повеселить читателя. Ретрограды, перепуганные зловѣщими слухами, чиновники, перепуганныеневиданнымииредаисаніями, и кромѣ того глуповцы, пліоющіе другъ другу въ «лохань», выпивающіе «по маленькой» и каждый вечеръ потѣшающіеся сТрефандосами»—вотъ и все содержаніе сатирическихъразсказовъ. Глуповъ, блаженствующій въ своемъ нетронутонъспокойствіи, и Глуповъ, только что взбудораженный слухамио преобразованіяхъ — вотъ и все; а вѣдь кажется пора бы это бросить, потому что вся наша журналистикамолотила, молотила эту тощую копну плохой ржи, да и молотить устала. Всѣмъ надоѣло—и писателям^ и читателямъ; да и наконецъкромѣ солоны, тутъ ничего больше не осталось. Такъ улсь это избито, что можно измѣнять только слова, а новой, нетронутой черты не отьщетъ самый проницательный сатирикъ. Поэтому бросьте прошедшее, ищите въ настоящемъ, а если настоящее еще не выработало себѣ особенной фнзіоноиіи, если вы не умѣете уловить того процесса броліенія, которымъ вырабатываются эти новыя черты, то бросьте сатиру, бросьте совсѣмъ нашу истрепавшуюся беллетристику, обратившуюся съ нѣкотораго времени для нашихъ писателейвъ какуюто казенную или барщиннуюработу.—Ѳти слова обращенынекъЩедрину, а вообще ко всѣмъ нашимъ второстепеннымъ беллетрпстамъ. А кто же теперь невторостепенный? Черныщевскій, Тургепевъ, можетъ быть, Островскій —и только. Разъ, два —да и обчелся. Но ясно, что сила Чернышевскаго заключается не въ самородномъ художественномъ талантѣ, а въ шпрокомъ умственномъ развитіи; ясно, что Тургеневъи Островскій приближаются къ концу своей литературнойкарьеры; ясно, что разстроеннаяпечень Нисемскагобудетънортить каждое новое произведеніе этого сильнаго таланта и превращать каждый новый романъ его въ «Взбаломученное море» авторской желчи. Ну, стало быть, И полѣзпи изъ щѳлеіі Ыошкп да букашкп. Не знаю, какъ другіе, а я радуюсь этому увяданію нашей беллетристики и вижу въ ней очень хорошіе симптомы для будущей судьбы нашегоумственнагоразвитія. Поэзія, въ смыслѣ стиходѣланія, стала клониться къ упадку со временъ Пушкина; при Гоголѣ романисты или вообще прозаики заняли въ литературѣ то высшее мѣсто, которое занимали поэты; съ этого времени стихотворцысдѣлались чѣмъ-то въ родѣ литературныхъ башибузуковъ, плохо вооруженныхъ, безеильныхъ и неспособныхъ оказать регулярному войску никакогосерьезнагосодѣйствія; теперь стиходѣланіе находится при послѣднемъ яздыханіи, и конечноэтому слѣдуетъ радоваться, потому что есть надежда, что ужъ ни одипъ дѣйствительно умный и даровитыйчеловѣкъ нашего поколѣнія не истратитъ своей жизни на пронизываніе чувствительныхъ сердецъ убійственпымиямбамии анапестами.А кто знаетъ, какое великое дѣло—экономія человѣческихъ силъ, тотъ пойметъ, какъ важно для благосостоянія всего общества, чтобы всѣ его умные люди сберегли себя въ цѣлости и пристроили всѣ свои прекрасныяспособностикъ полезной работѣ. По, одержавши побѣду надъ стиходѣланіемъ, беллетристикасаманачалаутрачивать свое исключительное господство въ литературѣ; первый ударъ нанесъ этому господству Бѣлинскій; глядя на него, Русь православная начала понимать, что можно быть знаменитымъ писателемъ, не сочинившинипоэмы, ни романа, ни драмы. Это было великимъ шагомъ впередъ, потому что добрые земляки наши выучились читать критическія статьии понемногу приготовились такимъ образомъ понимать разсуждеаія по вопросамъ науки и общественной жизни. Когда эти разсужденія сдѣлались возможными, тогда Доброліобовъ и Чернышевскш стали продолжать дѣло Бѣлинскам; въ это яге время «Русскій Вѣстникъ» проторилъсебѣ свою особенную дорожку, накоторой онъдо сихъпоръ съ болыпимъ успѣхомъ виляетъ; но какъ ни предосудительнаего дѣятельность съ гражданской точки зрѣнія, однако надо отдать ему справедливость: своими статьями объ Англіи и своими политическимиобозрѣпіями онъ также содѣйствовалъ тому общему движенію мысли, которое постепенно оттѣсняло на задніи- планъ беллетристикуи искусство вообще. Теперь это оттѣсненіе произведено: въ послѣднее яятилѣтіе не было рѣшительно ни одного чисто литературнаго успѣха; чтобы не упасть, беллетристика принуждена была прислониться къ текущимъ интересамъдня^ часа и минуты; всѣ беллетри-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4