211 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 212 парыжскпхъ ремесленниковъ въ большей или меньшей степени можетъ быть отнесена къ разряду паразитовъ. Когда сукъ, надъ которымъ трудились паразиты, упалъ подъ ихъ ударами, тогда и сами паразиты, падая вмѣстѣ съ этимъ сукомъ, потерпѣли при своемъ паденіи болѣе или менѣе значительные ушибы. Оставляя въ сторонѣ метафоры, я могу сказать, что большая часть парижскихъ ремесленниковъпослѣ паденія аристократіи и послѣ исчезновения прежней роскоши осталась безъ работы, т. е. безъ крова и безъ хлѣба. Въ Парижѣ вдругъ оказались десятки тысячъ нищихъ, о которыхъ въ прежнее время никто не имѣлъ понятія, потому что прежде революціи они и не были пипщми. Они питались грѣхами старой монархіп; когда грѣхи эти исчезли, тогда для нихъ прекратились источники продовольствія, и революціи здѣсь, какъ и вездѣ, пришлось расплачиваться за старыя шалости, въ которыхъ она, революція, была совершенно неповинна. Начало революціи оставило этихъ людей безъ хлѣба; теперь имъ хотѣлось и имъ было необходимо продолагать революцію, чтобы такъ или иначе добыть себѣ и хлѣба, и денегь, и власти, и всякихъ другихъ удовольствій, которыхъ жаждетъ натура всякаго человѣка вообще и впечатлительнаго француза въ особенности. Отказаться отъ продолженія революціи эти обнищавшіе паразиты не хотѣли и не могли ни подъ какимъ видомъ; но такъ какъ каждый намекъ о продолженіи революціи для властвующей и богатой буржуазіи былъ личнымъ оскорбленіемъ и прямой угрозой, то городскія власти и національное собраніе истощили все свое административное и законодательное искусство, чтобы сдѣлать это непріятное продолженіе невозможнымъ и безиолезнымъ. Въ числѣ предохранительныхъ мѣръ, принимавшихся собраніемъ и городскими властями, занимаетъ особенно видное мѣсто кормленіе пролетаріевъ, производившееся въ самыхъ обширныхъ размѣрахъ. Въобщественныхъыастерскихъ, заведенныхъ единственно для того, чтобы подъ приличнымъ предлогомъ давать пролетаріямъ деньги па покупку хлѣба, государство платило еяседневно каждому работнику по 20 су за какія-то земляныя работы, въ которыхъ никто не нуждался. Число работниковъ, посѣщавшихъ эти мастерскія, постоянно доходило до 12,000, и понизить эту цифру не было никакой надежды, тѣмъ болѣе, что надзоръ за работами былъ чистоформальный и что пролетарію представлялась такимъ образомъ привлекательная возмоа^ность получать за совершенноебездѣйствіе высшуюподенную плату тогдашняго французскаго работника. Хорошо еще, если бы бездѣйствіе пролетарія было дѣйствительно прочно и надежно; за это бездѣйствіе правительство съ удовольствіемъ соглашалось платить еаіедневно по 20 су на человѣка; во лукавый пролетарій на эту штуку не поддавался; сегодня онъ смиренно получалъ свою плату въ общественной мастерской, а на другой день онъ по условному сигналу выходилъ на улицу и кричалъ, и махалъ пикой, и дѣлалъ всякоебезобразіе, и готовъ былъ чувствительнѣйшимъ образомъ огорчить то самое правительство, которое на свою бѣду кормило его даровымъ хлѣбомъ во время антрактовъ между отдѣльными сценами длинной революціонной трагедіи. Пролетарій очень хорошо понимадъ, почему его такъ заботливо лелѣетъ правительство; о благодарности съ его стороны не было и рѣчи; онъ принималъ даровой хлѣбъ за неимѣніемъ лучшаго и пользовался имъ только въ оашданіп тѣхъ будущихъблагъ, который должно было принести ему неизбѣжное продолженіе начавшейся революціи. А правительство между тѣмъ, кромѣ расходовъ на мастерскія, тратило еще милліоны на огромныя закупки зернового хлѣба, который потомъ въ видѣ муки продавался булочникамъ за половинную цѣну для того, чтобы парижане не гнѣвалпсь на дороговизну продовольствія. Къ концу 1790 года оказалось, что на закупки хлѣба для Парижа истрачено 75 милліоновъ, а если вычислить всѣ суммы, которыя израсходовало государство для поддержанія спокойствія въ столицѣ въ первые двадцать мѣсяцевъ рекодюціи, то получится въ итогѣ болѣе 100 милліоновъ. Эти 100 милліоновъ были съѣдены, и взамѣнъ ихъ не было произведено ничего и даже спокойствіе не было упрочено. Громадность и безполезность этихъ издержекъ объясняетсяпреимущественнотѣмъ, что Парижъ былъ биткомъ набитъ отставными паразитами, негодными ни на какую производительную работу. Вѣрность этого объясненія сдѣлается совершенно несомнѣнпой, какъ только мы взглянемъ на общее состоявіе французской промышленности въ первые годы революціи. Промышленность не только не находилась въ застоѣ, но она, напротивъ того, была приведена въсостояніе лихорадочнаго возбуждепія. Это состояніе не могло быть продолжительпымъ и должно было повестиза собой промышленный кризисъ; но пока оно продолжалось, до тѣхъ поръ могли жаловаться на недостатокъ работы только парикмахеры и другіе подобные имъ артисты, созданные барскими прихотями и неспособные къ настоящему труду. Фабрики работали во всю силу на всей французской территоріи и едва иоспѣвали удовлетворятьбезчисленнымъ требованіямъ заказчиковъ; промышленный нредпріятія возникали сотнями съ изумительной быстротой; строенія, машины, товары изготовлялись вновьи переходили изърукъ въ руки, промышленная горячка находилась въ нолномъ развитіи, и существованіе этой горячки объясняетсятремя главными причинами.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4