b000001510

АНТИКВАРІЙ СВЛАКАДЗЕВЪ, 361 только пожелать ему дальнѣйіпихъ успѣховъ въ приращеніи подобныхъ сокровищъ и уйти, чтб я и сдѣлалъ» *). Рѣшительно не понимаю, отчего во всѣхъ здѣшнихъ литераторахъ замѣтно какое-то обидное равнодушіе къ Московскимъ поэтамъ, хотя бы, напримѣръ, къ Мерзлякову, Жуковскому, Пушкину и другимъ. И. С. Захаровъ, толкующій безпрестанно о грамматикѣ, говоритъ о нихъ, какъ объ ученикахъ и никакъ не хочетъ согласиться, чтобъ они имѣди дарованіе, а между тѣмъ покровитель ствуетъ такимъ писателямъ, ко- торыхъ Мерздяковъ не допустилъ бы даже на свои лекціи, а отпра- вилъ бы ихъ къ Аѳанасію Михайловичу Смирнову, Какое же можетъ быть сравненіе не только между Мерзляковымъ или Пушкинымъ, но даже между Измайловымъ, Колычевымъ, княземъ Шаликовымъ и про- чими второклассными Московскими писателями, и какимъ-нибудь сочи- нителемъ стишковъ <къ Трубочкѣ> и ему подобными риѳмоплетами, которыхъ встрѣчаю я на литературныхъ вечерахъ? Изъ Москвичей одинъ И. И. Дмитріевъ здѣсь въ почетѣ, да и то развѣ потому, что онъ сенаторъ и кавалеръ; а Карамзинымъ восхищается одинъ только *) г. р. Державинъ не удовольствовался предосторежепіемъ А. Н. Оленина и, четыре года спустя (1811), предъ вамымъ составленіемъ Бесѣды Любитеіей Русскаго Слова, ѣздилъ послѣ бывшаго у него обѣда, въ обществѣ Н. С. Мордвинова, А. С. Шишкова, И. И. Дмитріева и того же А. Н. Оленина нъ Оелакадзеву, жившему въ одномъ изъ переулковъ Семеновскаіо полка, въ по совсѣиъ опрятной квартир ѣ. По просьбѣ Гаврилы Романо- вича авторъ „Дневника" съ П. А. Корсаковымъ отправился впередъ, чтобъ преду вѣдо- мнть антикварія о пооѣтителяхъ. Онъ былъ въ восхищенш, оамъ принялся мести ком- паты и сметать ныль съ своихъ рѣдкоотей, поставилъ нѣсколько восковыхъ свЬчеи въ подовѣчники, надѣдъ новый сіортукъ и съ преважнымъ видоиъ расположился па софѢ ожидать гостей, спрашивая поперемѣнно то у автора „Дневника", то у Корсакова: „такъ этотъ Дмитріевъ мЕнистръ юстиціи? Такъ ототъ МордБиновъ члепъ Государственнаго Со- вѣта?" и когда они удовлетворили ею вопросамъ, онъ съ какою-то гордостью безпре- станно повторялъ: „Ну что-жъ пусть пооиотрятъ, пусть посмотрятъ". По пріѣздѣ Держа- винъ, не обращая вниманія на друпе предметы, бросился разсматриваіь Новіородскш руны и, къ общему удивлепію, отыскалъ нѣсколько отрывковъ, которые его заинтере- совали до такой степени, что онъ тотчасъ нѵе сппсалъ ихъ и впослѣдствіи помѣстилъ ихъ въ разсужденіе свое о лирической поэзіи, читанное въ Бесѣдѣ. Вотъ одинъ изъ втихъ отрывковъ съ переводомъ Гаврилы Романовича: Угли жрцу говоръ Еролку. Переводъ: Пакоща свада По злобѣ свара Дюжу убой Сильному смерть, Тяжа нагата Тяжба съ богатствомъ Тощъ перелой. Худъ передѣдъ. А. Н. Оленинъ замѣтилъ, что съ тѣхъ поръ, какъ онь въ первый разъ видѣдъ музеумъ Селакадзева, въ немъ ничего не прибавилось и ничего не измѣнилось, кромѣ того, что подъ одною статуйкою, вмѣсто прежней подписи, ,М. В. Лоионооовъ", явилась другая съ именймъ „И. И. Дмитріевъ". Поздшьйшее примѣчаніе.