b000001510

ПѣВЕЦЪ ВОРОВЬВВЪ. ■ 261 занятіе? До сихъ поръ я ничего другаго не дѣлаю, какъ только дежурю въ мѣсацъ разъ, да толкую о Троянской войнѣ; между тѣмъ время идетъ да идетъ, а расходъ времени, какъ говоритъ мой Петръ Ивано- вичъ, самый невозвратный расходъ. Гебгардъ принесъ мнѣ книжку: «2й§ѳ ги еіпет СгѳтаЫсіе ѵоп Мо8к^ѵа>, сочиненную Вистенгаузеномъ въ 1775 году, и просилъ ска- зать ему, похожа ли нынѣшняя Москва на прежнюю. Я пробѣжалъ книжку мелькомъ: кажется, родная наша мало измѣнилась, несмотря на то, что постарѣла тридцатью годами. Только гостинницы и тракти- ры перемѣнились. — Гебгардъ звалъ завтра въ <Разбойниковъ» смотрѣіь на него въ Карлѣ Морѣ; Амалію играетъ милая жена его. Завтра пойду съ пузыремъ-Кобяковымъ знакомиться съ Воробье- вымъ, хотя, признаться, хотѣлось бы лучше познакомиться съ Яков- левымъ; но Кобяковъ говоритъ, что теперь, по случаю безпрестанныхъ репетицій трагедіи «Дмитрій Донской», всѣ лучшіе наши трагики за- няты по горло, и потому не время. 8 Января, Вторникъ. Выли у Воробьева и застали его передъ самымъ обѣдомъ. Онъ радушно пригласилъ насъ раздѣлить съ нимъ трапезу, и Кобяковъ безъ церемоніи усѣдся за столъ, выпивъ предва- рительно порядочный стаканчикъ травнику; но я отказался, потому что долженъ былъ обѣдать въ павильйонѣ. Воробьевъ малъ ростомъ, довольно плотенъ; движенія его живы и ловки, говоритъ скоро и съ присмѣшкой; лицо имѣетъ нѣсколько багровое, какъ по большей части и всѣ люди, придерживающіеся чарочки. Мнѣ особенно понравились глаза его, черные и быстрые, изъ которыхъ такъ и просвѣчиваются умъ и какая-то добродушная, безпечная веселость. Семейство его со- стоитъ изъ жены, дородной женпдины, на лицѣ которой замѣтяы еще остатки прежней красоты, и единственной дочери, премилой дѣвочки лѣтъ восьми или девяти, бѣленькой, румяненькой и очень полненькой, имѣюш;ей въ лицѣ много сходства съ матерью. Я завелъ было рѣчь о здѣшнихъ модныхъ операхъ — куда тебѣ! Воробьевъ и говорить не хо- тѣлъ. Надоѣли проклятыя! сказалъ онъ: вѣкъ бы не слыхадъ о нихъ; то ломай Тарабара, то Личарду, то Торопку — чортъ знаетъ что такое! Только на потѣху райку», и тутъ же запѣлъ: „Коль назначено судьбою Разлучиться намъ съ тобою, ' Выть мнѣ вѣрной обѣщай. Милая моя, прощай". Я спросилъ его, справедливо ли, что князь Волконскій, при по- становкѣ «Русалки» на Московскомъ театрѣ, присылалъ изъ Москвы