b000001470

некоторым образом в джентльменов и ОЖй- вляли собою общую картину праздника. Но это, впрочем, не всегда случалось: в празд- ничное время англичане собйрались большею частью в интимный кружок у кого-нибудь из товарищей и проводили время за бутылкой джина, сидя в шляпах вокруг стола, молча куря сигары, раскачиваясь взад и вперед в своих креслах, так нарочно и устроенных, чтоб можно было раскачиваться, и изредка только оживляя свою британскую флегму ла- коническими: „иес!", „дринк!" и другими более или менее удобными восклицаниями. Hy f просто, я вам говорю, истинно умилительное зрелище представляла .в эти дни фабрика. Даже сам Сидор Астапыч делался как будто другим человеком и казался полнее и мило- виднее. В один из таких дней, в августе месяце, часов в шесть вечера, к фабрике подхоцила какая-то деревенская баба — старушка, в лап- тях, с палочкой и с холстинным мешком за спиной, перехваченным в нескольких местах широкой черной покромкой. Судя по ее вспотевшему, раскрасневшемуся лицу и уста- лой, увалистой походке, можно было видеть, что она плелась на фабрику откуда-то издалека. — Тебе кого, тетушка? — спросил ее сто- рож, отставной солдат, когда она подошла к фабричным воротам. — Да вот доцку пришла проведать, ро- димый, — опершись на палку, отвечала ста- рушка: —■ доцка у меня тут отдана в моталку — Дуняшей зовут — так к ней. Вместе с теткой она тут и живет. Да вот уж с самого свет- лого праздника не видала: жива ли, нет ли, 58