b000001470

водки выпивалось в нем и в простые дни, а тут уж и говорить нечего. У Сидора Аста- пыча ушки на макушке были от радости. Лавочнику Никанору Петровичу тоже не на что было пожаловаться: у этого, в свою очередь, был такой сенокос, что на твоих .дешевых товарах в Москве. Платочков, супирчиков, сережек и других галантерейных вещей рас- купалось у него видимо-невидимо; а пряни- ков, орехов, изюму и прочего поедалось столько, что, кажется, и цифры такой не приищешь ни в одной арифметике, потому что натура у русского человека широкая: не зайти в трактир во время гулянья такой че- ловек уж ни за что в свете не может; ну^ а уж если он туда попадет, да пораскуражится, да потом распалит, так сказать, свои чувствия, походивши обнявшись с какой-нибудь Устюш- кой или Марфушкой, так уж конечно — деньги для такого человека — плевое дело: последняя копейка ребром пойдет. „Марфа! — скажет та- кой человек, хлопнув Марфушку по спине ладонью: — ^арфа!.. ты. .. я... эх чорт твою душу. . . Ну, хошь в лавочке супирчик куплю?". Но вы не думайте, чтоб на этом гулянье встречались вам одни только щлыки, армяки, ситцевые рубахи да сарафаны — ничуть: там появлялись в свою очередь и шляпки, и зон- тики, и даже пальмерстоны, — все, что хотите, потому что на фабрике всякого народу было довольно; одним словом, гулянье устраива- лось такое, хоть бы в нашем уездном городке, так в пору. Даже англичане, которые в ра- бочее время бегали по фабрике в каких-то пару- синных кофточках, испачканные и измазанные как трубочисты, в такие дни преображались 57