b000001427

страха — писаній эсхатологическихъ. Событія ихъ оправдали: і-е марта 1492 года (новыи годъ уооо-тк) прошло, но свѣтопредставленія не было. Это дапо новыя силы, новыхъ приверженцевъ еретикамъ-жидовствующимъ. Въ разгарѣ борьбы (которая всегда, чѣмъ ожесточеннѣе, тѣмъ больще об- наруживаетъ крайностей, вплоть до уродства и искаженія основныхъ прин- циповъ) и сказались у раціоналистовъ тѣ краиности, которыя, дѣйстви- тельно, вели ихъ къ отрицанію не только современнаго состоянія христіан- ства, но и самаго христіанства: ересь нревращалась въ отступничество. Но лишь прошелъ острый періодъ, движеніе раціоналистовъ вновь принимаетъ характеръ критическій, протестующій противъ современнаго уклада жизни, противъ формальнаго отношенія къ религіи, требующій правъ разуму въ самой религіи и ея отправленіяхъ, требующій примѣненія въ жизни не только вѣры, но и разума, знанія, науки. Ясно, что движеніе, если оно и шло извнѣ, если оно отливалось въ уродливыя подчасъ формы, было выраженіемъ насущной потребности человѣческой мысли, не могшей доль- ше оставаться безъ движенія, безъ правъ въ жизни общества и человѣка, Это видно изъ того, что рядомъ съ этимъ «жидовскимъ» движеніемъ ра- ціонализмъ появляется и тамъ, гдѣ его но существу тогдашней мысли меныпе всего можно было ждать: въ сферѣ узко-церковной, аскетической, монастырской; и если теченіе жидовствующихъ началось съ запада и изъ Новгорода, то протестъ въ области религіозной, въ области пониманія основныхъ началъ христіанской жизни, противъ узко-односторонняго ис- толкованія суідности христіанства (истолкованія, выдаваемаго за един- ственно правильное, византійское, традиціонное) — протестъ этотъ вышелъ въ концѣ концовъ изъ самой же Византіи и получилъ примѣненіе на Руси: аскетическо-созерцательное отношеніе къ христіанству, требз^ющее участія въ дѣлахъ вѣры и разума, заявляющее, что «писанія многа, но не вся божественна суть», исходитъ отъ Нила Сорскаго, воспитанника Аѳона: вмѣсто слѣпой вѣры во все писанное, доходящеи до представленія всякаго писанія (церковнаго) божественнымъ, т. е. непререкаемымъ авторитетомъ, Нилъ руководится такимъ воззрѣніемъ, явно раціоналистическимъ: «наи- паче испытую божественныя писанія, преже заповѣди Господни, толкова- нія ихъ и апостольская преданія, таже (затѣмъ) житія и ученія святыхъ отецъ, и тѣмъ внимаю, и яже согласна моему разуму къ благоугожде- нію божію и къ пользѣ души, преписую себѣ и тѣми поучаюся, и въ томъ животъ и дыханіе имѣю», т. е. онъ рекомендуетъ разумное, само- дѣятельное изученіе божественныхъ писаній; критическій принципъ, кото- раго не было у начетчика XVI в. стараго пошиба, провозглашенъ основа- ніемъ въ дѣлѣ вѣры, въ отношеніи христіанина, руководящагося писаніемъ, къ окружающему. Ясно, что старый принципъ слѣпой вѣры въ букву поколебленъ. Осуществленіе правъ разума одно только могло дать выходъ изъ того тупика, въ которомъ готова была заглохнуть живая мысль чело- вѣка, закрыться дорога къ прогрессу. Потребность обновленія сознана всѣ- ми, въ комъ еще не умерла мысль. Этимъ объясняется, почему въ Москвѣ, несмотря на неравенство силъ — въ рукахъ приверженцевъ старины всѣ правительственныя средства вплоть до торговой казни, недюжинная подчасъ 5°