b000001427

ничьей» (но, на самомъ дѣлѣ, въ «жидовской») ереси и обвиняемый въ томъ, что онъ три года не цріобщалъ св. тайнъ другихъ, ни самъ не при- чащался, отвѣтилъ на вопросъ о причинѣ этого: «у кого де ся причащаться? Попы деи на мздѣ ставлены, а митрополитъ деи владыки по мздѣ ста- витъ». А о самомъ митрополитѣ Захаръ выразипся такъ: «Коли деи въ Царьградъ ходилъ митрополитъ ставитися, и онъ де патріарху дань давалъ, а нынѣ де онъ бояромъ посулы даетъ тайно, а владыки де митрополиту даютъ деньги: ино де у кого причащатися?» Можетъ быть, Захаръ былъ однимъ изъ послѣднихъ стригольниковъ, но онъ былъ и однимъ изъ нервыхъ жидо- вствующихъ. Такимъ образомъ и со стороны содержанія и направленія новая ересь была дапьнѣйшимъ развитіемъ прежней: она питалась тѣмъ же ра- ціонализмомъ, также воснитывалась подъ вліяніемъ западнаго теченія (его несли «жиды» изъ Литвы); она началась и развивалась тамъ же, гдѣ и ея предіпественница. Только новое движеніе, какъ уже нодготовленное ра- нѣе, какъ болѣе нозднее, оказалось вліятельнѣе и рѣшительнѣе, нежели прежнее: оно и заявипо себя рѣзче и формупировалась отчетливѣе, полнѣе и подробнѣе, получивпш отраженіе въ московской литературѣ XV — XVI в. и оставивъ въ умахъ болѣе глубокій слѣдъ своими послѣдствіями. Это видно изъ исторіи самаго движенія. Черезъ десять пѣтъ, все еще оставаясь тайнымъ ученіемъ и не замѣчаемая московскимъ духовнымъ правитель- ствомъ ни въ Москвѣ, ни въ Новгородѣ — ересь въ Москвѣ: Иванъ III, въ 1480 г., препьщенный образованностью и умомъ Алексѣя и Дениса, бе- ретъ ихъ въ Москву, гдѣ они, близко стоя къ князю и высшимъ, сравни- тельно бопѣе купьтурнымъ сферамъ, быстро прививаютъ свое ученіе, опять таки среди лучшихъ людей того времени: въ числѣ видныхъ сторонниковъ раціонализма-еретичества видимъ Ѳедора Курицына, дипломата — дьяка великаго князя, Зосиму, занявщаго вскорѣ митрополичій престопъ, купца Кпе- нова, извѣстнаго своею книжностью; самъ великій князь бпагосклонно отно- сипся къ новымъ мнѣніямъ. Еще болѣе усилипось вліяніе вольнодумцевъ- еретиковъ подъ вліяніемъ тяжелаго настроенія эпохи, очень умѣло использо- ваннаго представителями раціонализма: приближался считавшійся роковымъ 7000-й годъ отъ сотворенія міра (149 2 )) котораго, какъ года кончины міра, съ трепетомъ ждапи нё только русскіе книжные пюди, настроенные на мисти- ческій ладъ богатой эсхатологической литературой, въ духѣ которой истол- ковывали и современныя событія: паденіе Цареграда, тѣсно связаннаго съ самымъ существованіемъ христіанскаго міра въ пегендарно-апокалиптиче- ской литературѣ, въ родѣ Откровеній Меѳодія Патарскаго, Видѣнія Андрея Юродиваго, голодъ, моровая язва, случайный фактъ — существованіс гото- вой пасхапіи только на 7000 лѣтъ — все это отъ людей некритичныхъ, болѣе вѣрящихъ, нежели разсуждающихъ, съ развитымъ формальнымъ, буквалистическимъ знаніемъ, заставляло со страхомъ и трепетомъ ждать второго страшнаго пришествія Христова; и много надо было мужества, сипьной воли, убѣжденія въ правотѣ своихъ скептическихъ воззрѣній, что- бы сохранить бодрость духа: и эта убѣжденность и сила оказапись у ра- ціоналистовъ-скептиковъ, которые бодро и смѣло возстали противъ суе- вѣрнаго страха людей старой школы, заявили ненадежность источник^_ Лосква, Т. IV. 49/НИверС««« 7 / Ms |пади»ір«агоГ^бе^ИНііГ^ Зетсгіа.