b000001427

та, развлеченій, празднествъ, и вотъ одинъ изъ нихъ доставилъ царю такое описаніе спектакля, устроеннаго для него флорентійскимъ герцогомъ: «Объявились палаты, и бывъ палата и внизъ уйдетъ, и того было шесть перемѣнъ; да въ тѣхъ же палатахъ объявилося море, колеблемо волнами, а въ морѣ рыбы, а на рыбахъ люди ѣздятъ; а вверху палаты небо, а на облакахъ сидятъ люди, и почали облака съ людьми на низъ опущаться, подхватя съ земли человѣка подъ руки, опять вверхъ же пошли; а тѣ лю- ди, которые сидѣли на рыбахъ, туда же поднялися вверхъ. Да спущался съ неба же на облакѣ человѣкъ въ каретѣ, да противъ его въ другой каретѣ прекрасная дѣвица, а аргамачки подъ каретами какъ быть живы, ногами подрягиваютъ; а князь (герцогъ) сказалъ, что одно солнце, а дру- гое мѣсяцъ. И многіе предивные молодцы и дѣвицы выходятъ изъ зана- вѣса въ золотѣ и танпуютъ». Итакъ, сильное впечатпѣніе лроизводила на русскаго человѣка XVII в. европейская mise en зсёпе сама no себѣ, no смыслъ происходящаго на сценѣ былъ для него теменъ, потому что онъ былъ совершенно не подготовленъ къ пониманію театрапьной символики. Болѣе приноровленъ къ духовному уровню московскаго общества, несомнѣнно, былъ придворный театръ Алексѣя Михайловича, возникшій въ уо-хъ годахъ, хотя и въ немъ сказалось вліяніе западной культуры. Репертуаръ этого театра составился главнымъ образомъ изъ піесъ, близ- кихъ по содержанію къ мистеріямъ Симеона Полоцкаго, но въ него во- шелъ и балетъ, правда, въ очень умѣренной дозѣ. Главное участіе въ осуществпеніи театральной затѣи царя выпало на долю нѣмецкой слободы въ лицѣ учениковъ ея школы и ихъ руководйтеля. Поставщикомъ піесъ и режиссеромъ оказался не кто иной, какъ пасторъ Грегори, который своей театральной дѣятельностью совершенно загладилъ прежнія провин- ности, всплывшія въ дѣлѣ Баумана, и даже сдѣлался persona grata при дворѣ, а труппа сформировалась изъ его учениковъ. Грегори не былъ авторомъ піесъ, но довольствовался обработкои для царскаго театра подходящаго нѣмецкаго матеріала, пользуясь для перевода сотрудничествомъ кого-нибудь изъ русскихъ. Театръ такъ понравился царю, что вскорѣ признано было нужнымъ увеличить труппу, и къ воспитанникамъ нѣмецкой школы были присоединены мѣщанскіе и подьяческіе сыновья изъ Ново- мѣщанской слободы. Спектакли продолжались послѣ смерти Грегори, подъ руководствомъ кіевскаго ученаго Чижинскаго, и прекратились только со смертію самого царя Алексѣя. Такъ нѣмецкая слобода постепенно втянула въ сферу своего культур- наго вліянія верхи московскаго общества и, наконецъ, самого царя, Даль- нѣйшіе, рѣшительные шаги по пути сближенія съ нею сдѣлалъ сынъ Але- ксѣя Михайловича, который для нея покинулъ свой дворецъ и самъ сталъ членомъ слободского общества. Предоставленный въ юности самому себѣ, Петръ не былъ стѣсненъ требованіями московскаго этикета въ выборѣ знакомыхъ и быстро, черезъ учителей, найденныхъ имъ въ нѣмецкой колоніи, вступилъ въ постоянныя сношенія съ нею и втянулся въ ея жизнь. На Яузѣ слобожанинъ Тиммерманъ далъ Петру первые уроки нави- гаціоннаго искусства; слободскіе офицеры были инстрз^кторами потѣшныхъ 42