b000001427

животъ, шею, грудь и дѣтородныя части; ияи, споря между собою о по- бѣдѣ, стараются какимъ бы то ни было образомъ повалить другъ друга, такъ что часто уіюсятт нѣкоторыхъ оттуда мертвыми. Кто побѣждаетъ большее число противниковъ, долыпе остается на мѣстѣ и мужественнѣе переноситъ удары, того хвалятъ предъ дрзтими, и онъ считается сла- внымъ побѣдителемъ». По мнѣнію автора, «этотъ родъ борьбы установленъ для того, чтобы юноши привыкли сносить побои и переносить терпѣ- ливо всякіе удары»... Наконецъ, были любители и азартныхъ игръ. О нихъ мы узнаемъ изъ Стоглава: «дѣти боярскіе и люди болрскіе и всякіе бражники зернью (въ кости) играютъ и пропиваются, службы не служатъ, ни промышляютъ и отъ нихъ всякое зло чинится, — крадутъ, и разбиваютъ, и души губятъ»... Все это, какъ видимъ, развпеченія и удовольствія, въ лучшемъ спучаѣ безразпичныя, въ большинствѣ — вредныя, скорѣе опошляющія и огруб- ляющія душу, чѣмъ эстетически и облагораживающе на нее дѣйствующія. He даромъ иностранцы объясняютъ суіцествованіе кулачныхъ боевъ «по- требностью» рабскихъ натуръ «пріобрѣсть къ вынесенію побоевъ при- вычку, эту вторую природу, и чрезъ то легче сносить тѣлесныя наказа- нія, которымъ они могутъ впослѣдствіи подвергнуться» (Олеарій). Судъ признается однимъ изъ могучихъ воспитательныхъ факторовъ, прививающихъ уваженіе къ личности ближняго и увѣренность въ своей безопасности, если только онъ для всѣхъ равенъ, справедливъ, милостивъ и зиждется на законѣ. Но московскій судъ описываемаго времени не удо- влетворялъ этимъ требованіямъ. Своими острыми сторонами онъ какъ разъ былъ направленъ противъ низшихъ слоевъ общества, страшной во- локитой и несправедливостью. По словамъ Флетчера, «судъ имѣлъ дѣпо скорѣе съ кошелькомъ, нежели съ противозаконнымъ дѣйствіемъ . . . Ксли кто изъ дворянъ окрадетъ или убьетъ бѣднаго мужика, то ихъ легко на- казываютъ или вовсе не призываютъ къ отвѣту. Причина та, что простолюдиновъ считаютъ ихъ холопами или крѣпостными рабами»... Не наблюдалось равенства и въ отношеніи довѣрія къ свидѣтепьскимъ пока- заніямъ. «Свидѣтельство одного человѣка изъ благороднаго сословія значитъ болѣе, чѣмъ свидѣтельство многихъ людей низкаго состоянія» (Гербершт.). Да и самые способы выясненія виновности скорѣе пріучали вѣрить въ право силы, чѣмъ въ силу права, Недовольный свидѣтепьскими пока- заніями могъ потребовать «поля и поединка». Какія чувства возбуждало это средство выясненія справедливости, живо представляется изъ описанія поединка Герберштейномъ. По его словамъ, «каждый изъ тяжущихся можетъ поставить на по- единокъ вмѣсто" себя кого-нибудь другого; также каждый можетъ взять себѣ какое угодно оружіе, исключая іцита и лука. Обыкновенно же они имѣютъ продолговатые панцыри, иногда двойные, латы, поручи, шлемъ, пику, топоръ и въ рукѣ какое то желѣзо, въ родѣ кинжала, но острое съ обоихъ концовъ... Обѣ стороны имѣютъ много друзей и доброжела- телей, которые смотрятъ на поединокъ, не имѣя при себѣ никакого оружія, кромѣ дубинъ, которыми они отъ времени до времени пользуются. 102