b000001427

пишетъ Олеарій, — всѣ кабаки, принадлежавшіе частью царю, частью боя- рамъ, з?ничтожены, подъ тѣмъ предлогомъ, что они отвлекаютъ народъ отъ работы и способствуютъ ему пропивать въ нихъ послѣднюю зарабо- танную имъ копеёку, и теперь уже никто не можетъ получить водки въ роз- ницу на двѣ, на три копейки; вмѣсто кабаковъ теперь одинъ лишь царь отъ себя устраиваетъ или содержитъ въ каждомъ городѣ такъ называемый у нихъ кружечный дворъ, изъ котораго отпускается водка только цѣлыми штофами, и для продажи въ немъ водки приставлены особые присяжные люди, которые ежегодно доставляютъ въ царскую казну неимовѣрное число денегъ отъ такой продажи вина. Но отъ этой мѣры пьянство мало уменьшилось, ибо нѣсколько сосѣдей складываются вмѣстѣ, покупаютъ себѣ штофъ и болѣе водки и не разстаются, пока не опорожнятъ посуды, при чемъ часто тутъ же и свалятся другъ подлѣ друга. Нѣкоторые же поку- паютъ водку разомъ по болыпому количеству и тайно распродаютъ ее по чаркамъ». Эта картинка, какъ бы списанная съ современной русской дѣй- ствительности, подтверждается и Флетчеромъ. Мы разсмотрѣли бытовыя черты, которыя стоятъ въ прямой связи съ политическимъ безправіемъ и общественнымъ угнетеніемъ низшихъ сло- евъ русскаго общества въ XYI — XVII вв. Мрачность впечатлѣнія не разсѣи- вается отъ мысли, что въ разсматриваемое время низшіе классы русскаго народа не были изолированы отъ воспитательнаго вліянія бяаготворныхъ факторовъ народной жизни, каковыми является семья, эстетическія развле- ченія, судъ, просвѣщеніе, религія и благотворительныя учрежденія. Всѣхъ этихъ воспитательныхъ средствъ не былъ лишенъ русскій народъ, но всѣ они были проникнуты тлетворнымъ духомъ рабства настолько, что изъ благотворнаго цѣлительнаго средства превращались въ источники заразы и разложенія. Это не значитъ, что жизнь оставила ихъ: она проявлялась въ яркихъ, судорожныхъ протестахъ и конвульсіяхъ, — тѣмъ болѣе яркихъ, чѣмъ мрачнѣе было вокругъ, но это значитъ, что основныя теченія жизни были враждебны благотворному проявленію этихъ воспитательныхъ фак- торовъ и въ лучшемъ случаѣ обезсиливали ихъ. Въ семьѣ процвѣтало такое же беззавѣтное принижающее господство сильнаго надъ слабымъ, какъ въ обществѣ и государствѣ. Домострой, этотъ сборникъ идеаловъ между прочимъ семеиной жизни зажиточнаго, а, стало быть, не столь озлобленнаго нуждой человѣка, рекомендуетъ родителямъ дѣтей своихъ «страхомъ спасати, уча и наказуя, раны возлагати..., душу его избавляти отъ смерти, неослабно бія его жезломъ по тѣлу; и не да- вать ему власти во юности, но сокрушить ему ребра, донележе растетъ», иначе «выросши неповиненъ будетъ». Едва ли дѣйствительность далека была въ низшихъ слояхъ народа отъ этихъ воспитательныхъ идеаловъ Домостроя. Да и въ отношеніяхъ мужа къ женѣ было не болыпе теплоты. Здѣсь суровость «пользованія страхомъ» Домострой рекомендуетъ смяг- чать своеобразною любовью, «пожалованіемъ и осторожностью» въ сред- ствахъ кулачнаго воздѣйствія. «Мужу жену свою наказывати и пользовати страхомъ наединѣ и, понаказавъ, пожаловати... и на жену не гнѣватися, а женѣ на мужа»; при этомъ Домострой рекомендуетъ въ нѣкоторыхъ 98