b000001427

Иностранцы поражались русскому «пьянственному питью безмѣрно- мз^». По утвержденію видавшаго многіе виды Олеарія, «русскіе преданы пьянству болѣе всякаго другого народа въ мірѣ. Порокъ этотъ распро- страненъ въ русскомъ народѣ одинаково во всѣхъ состояніяхъ, между ду- ховными и свѣтскими, высшими и низпшми сословіями, между мужчинами и женщинами, старыми и малыми до такой степени, что если видишь по улицамъ пьяныхъ, тамъ и сямъ валяющихся въ грязи, то не обращаешь н:а нихъ вниманія, какъ на явленіе самое обычное. Попадетъ извозчикъ на такого пьянаго, ему знакомаго, то взвалитъ его на телѣгу и отвезетъ домой, гдѣ получаетъ плату за благополучную доставку. «Русскіе считаютъ за великую честь, если кто въ гостяхъ и собра- ніяхъ поднесетъ имъ чарку или болѣе водки, а простой народъ, холопы и крестьяне, такъ цѣнитъ такую честь, что если какой-нибудь знатный бояринъ поднесетъ имъ изъ собственныхъ рукъ 3) 4 и ' г - Д- чарокъ, то они все будутъ пить изъ опасенія оскорбить отказомъ, до тѣхъ поръ, пока не свалятся на мѣстѣ, при чемъ иногда отдаютъ тутъ и дупіу Богу. «Въ бытность нашу въ Москвѣ тамъ вездѣ находились открытые пи- тейные дома, или кабаки, въ которые всякій желающіи имѣлъ входъ и пилъ за свои деньги водку; при такомъ удобствѣ простой народъ все, что зарабатывалъ, пропивалъ въ кабакѣ, и такъ крѣпко засиживался тамъ, что, пропивши заработокъ, снималъ съ себя платье, даже рубашку, и оста- влялъ ее продавцу за водку, а затѣмъ нагой, какъ родился, возвращался домой»... Зло сознавалось русскими людьми, и были попытки бороться съ нимъ. Иванъ Грозный на Стоглавомъ соборѣ просилъ отцовъ «Бога ради раз- судити о пьянственномъ питіи безмѣрномъ, како мирянъ спасти и нака- зати (предохранить) отъ всякихъ золъ». Но что могли подѣлать отцы, дѣти своего времени и народа, которые съ грустью сознавались въ своей слабости, говоря: «аще имѣемъ питіе пьянственное, не можемъ воздержа- тися, но піемъ до пьянства, а еже повелѣваютъ святіи отцы пити по еди- ной чашѣ, или по двѣ, или по три, сего мы и слышати не хощемъ, ни мѣру чашъ онѣхъ, но сицева наша мѣра есть: егда піяни будемъ, якоже себя не познати и не помнити, даже и до блеванія, и тогда престанемъ пити»... Соборъ постановилъ: «такового ради обычая и погибельнаго нрава грѣ- ховнаго навыкновенія не подобаетъ во обители имѣти питія пьянственнаго, яко ■да не въ конечнуюпогибельиблудныйровъ впадемъ». Но постановленіё не имѣло силы, и «погибельныйнравъ грѣховнаго навыкновенія» одолѣлъ велѣнія собора. Олеарій говоритъ: «хотя въ монастыряхъ не держится водки, вина и крѣшсаго пива, но монахи пользуются свободою въ этомъ случаѣ, когда .выходятъ изъ монастыря и посѣщаютъ своихъ добрыхъ пріятелей, при чемъ не ограничиваются тѣмъ, что сильно выпиваютъ въ гостяхъ, но тре- буютъ также, чтобы напитки отпускали съ ними и домой». Пыталась и свѣтская власть «бороться» съ пьянствомъ, при чемъ бук- вально тѣми же мѣрами и .съ тѣми же послѣдствіями, какія были испы- таны въ наше время министерствомъ гр. Витте. «Съ недавняго времени, — Москва. Т. IV 13 97