b000001427

гаапкѣ и сапогахъ. Лѣтомъ обыкновенно не носятъ они ничего, кромѣ рубахи на тѣлѣ, штановъ и сапогъ на ногахъ» (Флетчеръ). «Штаны но- сятъ они вверху широкіе, собранные на тесьмѣ, на которой они распу- скаютъ ихъ шире или стягиваютъ уже, смотря по надобности. Поверхъ рубашки они носятъ узкіе кафтаны, длинные, до копѣнъ. Рукава въ этихъ кафтанахъ такой же ночти длины, какъ и самые кафтаны, но чрезвычайно узки; при надѣваніи рукава эти собираются на руки во множество складокъ такъ, что едва возможно бываетъ высунуть изъ нихъ руки наружу; иногда въ ходьбѣ рукава эти распускаются съ руки во всю ихъ длину и висятъ гораздо длиннѣе рукъ. Холопы и мо- шенники въ такихъ рукавахъ нерѣдко скрываютъ камни или дубины, съ которыми нападаютъ, особенно ночью, на проходящихъ и убиваютъ ихъ». (Олеарій). «Женщина, когда она хочетъ нарядиться, надѣваетъ красное или синее платье, и подъ нимъ (?) теплую мѣховую шубу зимою, а лѣтомъ только двѣ рубахи, одну на другую, и дома, и выходя со двора. На головѣ носятъ шапки изъ какой-нибудь цвѣтной матеріи, но большею частью — повязки. Безъ серегъ серебряныхъ или изъ другого металла й безъ креста на шеѣ вы не увидите ни одной русской женщины, ни замужней, ни дѣвицы» (Флетчеръ). Дворовые слуги, которыхъ бояре держали въ бопыпомъ коли- чествѣ, получали платье, какое прилучится отъ своихъ господъ (Котоши- хинъ). Домострой, до подозрительности настоятепьно рекомендующій го- сподамъ «одѣвать» своихъ слугъ, въ то же время указываетъ, какъ стѣс- нены были спути въ пользованіи этой одеждой. «А который человѣкъ глупъ и грубъ, и невѣжда, и не брежетъ, а есть у нево платеико (одежда), государьское жапованье или своими трудами сдѣлано, да беречь не умѣетъ, ино государю, или кому приказано, у такихъ нечувственниковъ платье берегутъ у себя лучшее; дадутъ коли на время надѣть, да опять снемше у ce6xf блюдутъ. А всѣмъ дворовымъ людямъ наказъ: всегда што дѣлаютъ — въ ветшаномъ платьѣ, а какъ предъ государемъ и при людяхъ — въ чи- стомъ повседневномъ платьицѣ... а беречи отъ грязи и отъ дожжа и отъ снѣгу. И пришедъ, да снявъ платьице высушить и вымыть и вытереть и выпахать, хорошенько укласть и упрятать. : Ино и себѣ мило, и государю споро, и служкамъ прочно, и всегда вповѣ». Не менѣе рабскому воздержанію долженъ былъ подчиниться просто- людинъ и въ пищѣ: свободный вслѣдствіе бѣдности, слуга отъ домостро- евской расчетливости господина. Едва ли много оставалось крестьянину продуктовъ его сельскаго хо- зяйства по уплатѣ лежавшихъ на немъ повинностеи; заработная же плата свободныхъ слугъ и ремесленниковъ была очень незначительна: «тѣ, кото- рые живутъ трудами рукъ своихъ, — говоритъ Герберштейнъ, нанимаются въ работу, получая плату за одинъ день полторы деньги; ремесленникъ получаетъ двѣ деньги». При такихъ условіяхъ объ обильной, питатепьной и прихотливои пищѣ говорить не приходится. Флетчеръ, отмѣчая вялость и недѣятельность русскаго народа, объясняетъ эти черты «частью холо- дами... частью пищей, которая состоитъ преимущественно изъ кореньевъ. - 9 2