b000001427

подвержено грабежу благородныхъ и воиновъ, у которыхъ они называются крестьянами въ презрительномъ смыслѣ или черными людишками». Въ живой картинѣ обрисовываетъ наблюдатель тотъ страхъ и без- покойство, которые были постоянными спутниками снисклванія въ потѣ лица хлѣба низшими классами. — «Если у кого есть какая собственность, то старается онъ скрыть ее, сколько можетъ, иногда отдавая въ монастырь, а иногда зарывая въ землю и въ лѣсу, какъ обыкновенно дѣлаютъ при нашествіи непріятельскомъ. Этотъ страхъ простирается, напр., у торгов- цевъ до того, что весьма часто можно замѣтить, какъ они пугаются, когда кто изъ бояръ или дворянъ узнаетъ о товарѣ, который они намѣрены продать. Я нерѣдко видалъ, какъ они, разложа товаръ свой, все огляды- вались и смотрѣли на двери, какъ люди, которые боятся, чтобы ихъ не настигъ и не захватипъ какой-нибудь непріятель. Когда я спросилъ ихъ, для чего они это дѣлапи, то узналъ, что они сомнѣвались, не было ли въ числѣ посѣтителей кого-нибудь изъ царскихъ дворянъ, или какого сына боярскаго, и чтобъ они не пришли со своими сообщниками и не взяли у нихъ насильно весь товаръ»... -Едце больше, чѣмъ отсутствіе вещной неприкосновенности, принижало личность и создавало «рабскую природу» въ низшихъ классахъ русскаго общества то неуваженіе къ личности, которымъ проникались и власть и близкіе къ ней служилые люди по отношенію къ тяглому и рабочему людз^. Домостроё, этотъ сборникъ бяагочестивыхъ желаній настолько же, насколько — зеркало московской дѣйствительности, при всей осторожности его автора, допускаетъ «учити слугъ добромъ и лихомъ; не иметъ (не воздѣйствуетъ) слово — ино ударитъ,.. а не каетца о грѣхѣ своемъ и о винѣ, то уже наказаніе жестоко надобеть». Разрѣшалось для высшаго по- рядка «пользовать страхомъ» и невинныхъ слугъ. «Если людямъ твоимъ случится съ кѣмъ брань гдѣ-нибудь; а кручйновато дѣло, и ты и ударь, хотя и твой правъ: тѣмъ брань утолиши»... Нѣкто Соловцовъ въ своемъ предсмертномъ завѣщаніи проситъ разрѣшить его за то, что онъ погрѣ- шилъ противъ слугъ своихъ «во своей кручинѣ — боемъ по винѣ и не по винѣ, насиліемъ женъ и дѣвственнымъ растленіемъ и преданіемъ иныхъ смерти»... Съ этимъ признаніемъ совпадаютъ наблюденія Флетчера: «когда кто убьетъ своего человѣка, то весьма мало за него отвѣчаетъ, или вовсе не считается виновнымъ по той же причинѣ, что слуга признается холо- помъ или крѣпостнымъ, надъ жизнью котораго господинъ имѣетъ полную власть». Подобное отношеніе къ рабамъ переносилось и на свободныхъ. Гер- берпітейнъ, говоря о ничтожной заработной платѣ ремесленниковъ, замѣ- чаетъ: «если ихъ не прибить хорошенько, они не будутъ прилежно ра- ботать. Я слышалъ, что иногда слуги жаловались, что господа недостаточно бьютъ ихъ.- Они думаютъ, что господа ими недовольны, и что если ихъ не бьютъ, то это знакъ немилости». Характерно и замѣчаніе Ояеарія, будто «простолюдины привѣтствуютъ знатнаго господина земными покло- нами, а иногда и просто валяются у него въ ногахъ, и такимъ образомъ благодарятъ даже за побои и наказанія, которымъ онъ подвергалъ ихъ». 9°