b000001427

Правда, въ разсматриваемое время крестьянинъ еще не потерялъ своихъ гражданскихъ правъ, государственная впасть еще ограждала его отъ жестокихъ насилій, непосильныхъ вымогательствъ и произвола по- мѣщика; но съ другой стороны, то же законодательство стало смѣшивать имущество крестьянина съ собственностью помѣщика, обращая взысканія съ несостоятельнаго землевладѣльца на имущество его крестьянъ; лич- ностью крестьянина расплачивалось оно за убійство и убытки его помѣ- щика, вручало помѣщику судебную власть надъ крестьяниномъ и обязан- ность защищать его на судѣ... Вмѣстѣ съ юридическимъ происходило и психологическое сліяніе кре- стьянъ съ холопами въ глазахъ землевладѣльцевъ, чему содѣйствовало какъ то обстоятельство, что теперь нуждающіеся въ рабочихъ рукахъ помѣщики сажали на крестьянское тягло холоповъ, такъ и то, что разорившіеся, вчера свободные, крестьяне вынуждаемы были продаваться въ холопство. Установились, кромѣ того, промежуточныя переходныя формы, ко- торыя не отнимапи у потерявшаго свободу надежды возвратить ее. Это такъ называемые кабальные холопы. Вначалѣ это были «кабальные люди», работавшіе у кредитора за проценты съ занятаго капитала и всегда юридически имѣвшіе возможность прекратить право кредитора на свой трудъ уппатой долга; къ концу XVI в. и они подъ именемъ «кабальныхъ холоповъ» превращены въ холоповъ своего кредитора до смерти послѣд- няго, послѣ которой получали свободу. Рядомъ съ ними существовали или, лучше сказать, доживали свои по- слѣдніе дни добровольные слуги, вольнонаемные рабочіе изъ отпущенныхъ на волю холоповъ или свободныхъ людей. Нѣкоторые набожно-настроен- ные люди предпочитали пользоваться услугами подобныхъ лицъ и при- зывали (какъ, напр., попъ Сипьвестръ) и другихъ къ тому же, но ихъ призывъ былъ гласомъ вопіющаго въ пустынѣ — въ государствѣ, въ ко- торомъ практически привыкпи приводить населеніе къ двумъ знаменате- лямъ — военно служилымъ холопамъ государя и тяглымъ холопамъ помѣ- щика, монастыря и общины (на волостныхъ земляхъ). При такомъ образѣ мышленія вольный слуга былъ бѣльмомъ на глазу у общества и госу- дарства, которое издаетъ указы, то не признающіе законности сдѣлки господина съ свободнымъ слугою на свободныя успуги, то прямо разрѣ- шающіе обращать въ кабапьнаго холопа вольнаго слугу, нрожившаго пол- года у хозяина по ' добровольному найму. Такъ, въ XVI — XVII вв. сливались юридически низшіе кпассы рус- скаго народа въ одноцвѣтную безправную массу съ едва замѣтными тѣ- невыми полосами, говорившими скорѣе о разницѣ ихъ правового поло- женія въ прошломъ, чѣмъ о фактически-существенномъ различіи бытового положенія ихъ въ настоящемъ. Неудивительно поэтому, что русскіе источники и особенно ино- странцы, наблюдавшіе жизнь Московскаго государства въ XVI — XVII вв., находятъ возможнымъ говорить о бытѣ только двухъ слоевъ русскаго общества — высшихъ — благородныхъ и низшихъ — холоповъ и мужиковъ, разсматривая послѣднихъ, какъ однородную въ бытовомъ отношеніи масс}''. 87