b000001427

II. Для иностранцевъ, наблюдавшихъ русскую дѣйствительность въ XVI — XVII вв., весь строй русской жизни сверху донизу представпялся про- никнутымъ духомъ рабства и связанныхъ съ нимъ пороковъ.— «Правле- ніе у нихъ чисто тираническое, — писалъ Флетчеръ: — всѣ его дѣиствія кло- нятся къ пользѣ и выгодамъ одного царя... самымъ явнымъ и варварскимъ образомъ. Это видно изъ... угнетенія дворянства и простого народа, рав- но какъ изъ податеи и налоговъ, въ коихъ они не соблюдаютъ ни ма- лѣйшей справедливости, не обращая никакого вниманія какъ на высшее сословіе, такъ и на простолюдиновъ. Впрочемъ, дворянству дана неспра- ведливая и неограниченная свобода повелѣвать простымъ или низшимъ классомъ народа и угнетать его во всемъ государствѣ, куда бы лица эхого сословія ни пришли, но въ особенности тамъ, гдѣ они имѣютъ свои по- мѣстья или гдѣ опредѣлены царемъ для управленія» . Въ частности, особен- но въ жалкомъ и рабскомъ состояніи находится низшій классъ народа въ Россіи. Вдумчивый наблюдатель пытается объяснить источникъ этого со- стоянія. «О свободѣ низшихъ классовъ, въ какой мѣрѣ они ею пользуются, — пишетъ Флетчеръ, — можно судить потому, что они не причастны ни къ какому разряду (?) и не имѣютъ ни гопоса, ни мѣста на соборѣ, гдѣ утверждаются законы и публичныя постановленія, ибо остальные два клас- са, т. е. дворянство и духовенство, довольствуются тѣмъ, чтобы все бремя лежало на простолюдинахъ и что могутъ облегчить сами себя, сваливая все на нихъ». Флетчеръ, какъ сынъ свободнаго народа, нѣсколько сгустилъ краски, такъ какъ икрестьяне («уѣздные люди» и крестьяне дворцовыхъ селъ) посыла- ли своихъ выборныхъ на нѣкоторые соборы (правда, въ XVII в.) а, съ дру- гой стороны, и дворяне съ духовенствомъ не быпи законодателями, какъ не былъ парламентомъ земскій соборъ, но общая тенденція фактическаго порабощенія низшихъ классовъ властью и сяужилымъ элементомъ отмѣ- чена имъ вѣрно. Тотъ же рабскій духъ, проникшій во в'сѣ слои русскаго общества, единогласно и ярко выдвигаютъ и другіе иностранцы— Гербер- штейнъ (сред. XVI в.) и Олеарій (сред. XVII в.). Послѣдній рисуетъ основную черту русскаго общества, а въ частности низшихъ его слоевъ въ такихъ живыхъ и мрачныхъ краскахъ: «Такъ какъ русскіе по приро- дѣ своей грубы и какъ бы рождены для рабства, то ихъ и держатъ все- гда въ суровомъ и строгомъ подчиненіи и покорности, и даже на работу сгоняютъ ихъ палками или плетью, къ каковому обращенію они доволь- но терпѣливы, потому что его требуетъ нравственное ихъ состояніе, и они привыкли къ этому... Всѣ русскіе суть рабы и крѣпостные (Leibeigene). У нихъ уже такой обычай и образъ унижаться передъ другими: когда имѣютъ дѣло съ какимъ-нибудь знатнымъ господиномъ, они привѣт- ствуютъ его земнымъ поклономъ, наклоняютъ низко голову, касаясь ею даже до земли, а иногда и просто валяются у него въ ногахъ, и та- кимъ образомъ благодарятъ даже за побои и наказанія, которымъ онъ подвергалъ ихъ. 88