b000001425

Иноземныя потѣхи исподоволь, по задворкамъ крадучись, проникали въ закрытыя отъ взоровъ заурядныхъ подданныхъ хоромы благочестивыхъ Московскихъ царей, особенно новой династіи. Михаилъ Ѳеодоровичъ, для поднятія престижа своеи династіи— извѣ- стно, его долго сосѣди называли въ офигцальныхъ граматахъ уменыпи- тельнымъ именемъ, — не прочь былъ обзавестись родствомъ съ иноземными «потентатами» и обставить свой дворъ но образцу иностранныхъ. А при иностранныхъ дворахъ водились потѣхи, имѣвшія мало общаго съ драками придворныхъ карликовъ и остротами лейбъ-шутовъ. Уже въ началѣ XVII в. Московскій дворъ тѣшился рѣдкими пред- ставленіями нѣмецкихъ фигляровъ, балансеровъ, фокусниковъ и др. У Ми- хаила Ѳеодоровича въ теченіе ю лѣтъ состоялъ на офиціальной службѣ въ Потѣпгаои палатѣ канатный плясунъ, нѣмчинъ Ладыгинъ. Но всего этого было мало для скучающаго двора, особенно, когда повелителъницеи его стала моподая эмансипированная Наталья Кирилловна Нарышкина. Чтобъ развлечь свою молодую жену, Алексѣй Михаиловичъ послалъ полковника Никопая ванъ-Стадена въ Курляндію, Пруссію и Швецію для найма му- зыкантовъ, танцовщиковъ и комедіантовъ. Въ то же время именнымъ ука- зомъ Алексѣя Михайловича повелѣвапось «иноземцу магистру Ягану Гот- фриду учинити комедію, а на комедіи дѣйствовать изъ библіи книгу Эсфирь и для тоі'0 дѣйства устроить хоромину вновь». Такъ возникъ напіъ свѣтскій, пока только придворныи театръ. Черезъ годъ послѣ перваго представленія въ нѣмепкую гаколу для обученія «комидеёному дѣйству» было отдано 26 «мѣщанскихъ» и подь- яческихъ мальчиковъ изъ Московской Новомѣщанской слободы. Въ 1675 году «комидейному дѣлу» училось уже «8о человѣкъ всякаго чину лю- дей», въ числѣ которыхъ преобладали русскіе. Такъ нѣмецкая школа нѣсколько неожиданно явилась родоначальницей русскаго театра, перенося въ придворныи театръ драму и театральную обстановку нѣсколько устарѣвшей западно - европейской формаціи, такъ какъ на Западѣ театръ ушелъ уже отъ школьныхъ схолярій и церковныхъ мистерій. Послѣднія, собственно говоря, не были новостью въ Россіи. Нова здѣсь была постановка, да цѣль — «потѣха». Церковныя же- дѣйства западнаго образца уже были въ употребленіи въ нашей церкви наряду съ обрядами. Уже при Ѳеодорѣ Іоанновичѣ Флетчеръ наблюдалъ обрядъ шествія патріарха на осляти, ведомомъ царемъ, а также обрядъ «пещнаго дѣйства»: «каждый епископъ въ своей соборной церкви, — разсказываетъ Флетчеръ, — показываетъ трехъ отроковъ, горящихъ въ пещи, куда ангелъ спетаетъ съ церковной крыши, къ величайшему удивленію зрителей, при множествѣ пылающихъ огней, производимыхъ посредствомъ пороха, такъ называемыми халдейцами, которые въ продолженіе 12 дней должны бѣгать по городу, переодѣтые въ шутовское платье и дѣлая разныя смѣшныя штуки, чтобы оживить обрядъ, совершаемый епископомъ». Объ этихъ халдеяхъ, выно- сящихъ церковную игру изъ церкви на улицу и превращающихъ священ- ное «дѣйство» въ уличное озорничество, подробное описаніе паходимъ у 82