b000001425

Впрочемъ, пемудрено, что подобныя свѣдѣнія, почерпаемыя москви- чомъ изъ заходившей съ Запада литературы, являпись для него «послѣд- нимъ словомъ науки». Олеарій, этотъ «географусъ, весьма наученъ и на- выченъ астрологіи: и небеснаго бѣгу, и землемѣрію и инымъ многимъ подобнымъ мастерствамъ», несмотря на свою дѣйствительно обширную эрудицію, писалъ въ своемъ «Путешествіи»: «Вдинорогъ, рогомъ котораго торгуютъ гренландцы, не есть четвероногое, на землѣ живущее животное, a особый родъ кита, водящійся въ Гренландскомъ морѣ. Рогъ у этого живот- наго растетъ впереди носа, и потому скорѣе можетъ быть названъ зубомъ, нежели рогомъ. Что этотъ рогъ не есть принадлежность четвероногаго животнаго, доказывается тѣмъ, что онъ имѣетъ сипу и дѣйствіе, припи- сываемыя рогу морского единорога, именно, что онъ употребляется про- тивъ яда, какъ это дознано въ разныхъ мѣстахъ и, между прочимъ, з года тому назадъ въ Копенгагенѣ, покойнымъ и знаменитымъ врачомъ Олаемъ Вурмомъ, а еще недавно и у насъ въ опытахъ надъ нѣсколькими со- баками». Да еще является болыпимъ вопросомъ, смогъ ли бы русскій человѣкъ сразу усвоить себѣ послѣднее слово европейскаго знанія, не пройдя задовъ средневѣковыхъ знаній, которыя такъ или иначе сдвигали его съ позиціи «душеполезныхъ чтеній» и фантастическими занимательными описаніями возбуждали въ немъ живой интересъ къ книгѣ. Слишкомъ большая толща предразсудковъ и связанныхъ съ «древлимъ православіемъ» сомнѣній от- дѣляла его отъ тѣхъ открытій въ области науки, воспринять которыя могъ только эмансипировавшійся отъ традиціонныхъ наслоеній умъ. Отношеніе большинства современниковъ къ открытіямъ Гапилея и Коперника, къ произведеніямъ Шекспира достаточно подтверждаетъ нашу мысль. Умный Посошковъ, своимъ умомъ дошедшій до уровня европей- скаго міровоззрѣнія по отношенію ко многимъ сторонамъ жизни, никакъ не могъ въ толкъ взять открытій Коперника. Несмотря на то, что ему въ точности была извѣстна теорія, Иванъ Тихонычъ неожиданно, вопреки своему обычному ясному разсудку, при- мыкаетъ къ ученію древнихъ греческихъ философовъ о сферахъ, о тон- чайшей и легчайшей матеріи, выдѣляющейся изъ тверди, что въ «кентрѣ (sic) всего міра», и сгустившейся въ верхнихъ слояхъ, — только потому примыкаетъ, что эта теорія ближе стоитъ къ астрономическимъ предста- вленіямъ Іисуса Навина и царя Давида. За «лжесоставное и богопротивное умствованіе» Посошковъ разжало- валъ «Куперника въ Богу суперника» и не жалѣетъ «крѣпкихъ» словъ для опороченія его законовъ, «ничтожащихъ Моисеево писаніе, отъ откро- венія написанное»... За переводными книгами XVI — XVII в.в. мы видимъ большую заслугу въ томъ, что онѣ отвлекли рз^сскаго грамотея отъ «душеполезнаго», возбу- дили интересъ къ книгѣ, какъ къ источнику «потѣшнаго», котораго «зѣло дивно есть послушати». Переводная книга «потѣшнаго» фантастическаго содержанія имѣла значеніе для русскаго читающаго общества XVI — XVII в,в. то же, какое имѣетъ для начинающаго учиться ребенка книжка съ картин- 9°