b000001425

ніемъ святыхъ, заирещенные для продажи, но и въ самыхъ церквахі, «изображеніе Гишпанской Божьей Матери съ цѣлой легендой изъ Вели- каго Зерцала»: такой образъ видѣлъ въ одной изъ Суздальскихъ церквей И. А. Шляпкинъ. Тщетно охранители старины грубоватымъ языкомъ прото- попа Аввакума бичевали новшества: «По попуіценію Божію умножились въ нашей русской землѣ живописцы неподобнаго письма иконнаго. Пи- шутъ они Спасовъ образъ Кммануила, пицо одутловато, уста червонныя, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, также и у ногъ бедра толстыя, и весь, яко нѵьмчинъ, брюхатъ и толстъ учиненъ, только что сабли при бедрѣ не написано... А все то Никонъ-врагъ умыслилъ — будто живыхъ писать; все устрояетъ по фряжскому, сирѣчь — по нѣмецкому». Но теперь поздно было запугивать страшными словами сто- ронниковъ фряжскаго письма. Среди нихъ были не только ученики, рабски ко- пировавшіе свои западные образцы, но и художники, прочувствовавшіе напра- вленіе и продумавіпіе его мѣсто въ исторіи своего пскусства. «Неуясели ты скажешь, писалъ западникъ — «изуграфъ» Іосифъ Ушаковъ отвергавшему его направленіе сербскому архидіакону Плешковичу, — неужели только однимъ русскимъ дано писать иконы и только русскому иконописанію поклонять- ся, а отъ прочихъ земель не принимать и не почитать?.. Спроси отца своего и старцевъ, пусть скажутъ тебѣ, что во всѣхъ нашихъ христіано- русскихъ церквахъ всѣ утвари священныя, фелони и омофоры, пелены и покровы, и всякая хитро-ткань, и златоплетеніе и каменье дорогое, и жемчугъ — все это ты отъ иноземца получаешь и въ церковь вносишь и престолъ и иконы тѣмъ украшаешь и ничего сквернымъ и отметнымъ не называешь... Въ наши времена ты требуешь отъ живописца, чтобы онъ писалъ образы мрачные и неподоболѣпные; и учишь насъ лгать противъ древняго писанія... Гдѣ найдено такое указаніе, чтобы лица святыхъ писать смугло и темновидно? Развѣ весь родъ человѣческій созданъ въ одно обличіе? Развѣ всѣ святые были смуглы и тощи? Если и имѣли они здѣсь на землѣ умерщвленные члены, то тамъ, на небесахъ, оживотворенны и просвѣщенны явшгась своими дущамй и тѣлами. Какой же бѣсъ позавидовалъ истинѣ и воздвигъ ковы на свѣтообразныя персо- ны святыхъ? Кто изъ благомыслящихъ не посмѣется такому юродству, будто бы темноту и мракъ паче свѣта почитать слѣдуетъ?.. Нѣтъ, не таковъ обычай премудраго художника. Что онъ видитъ или слышитъ, то и начертываетъ въ образахъ или лицахъ и согласно слуху или видѣнію уподобляетъ. И каковы были въ древнемъ завѣтѣ, такъ и въ новой бла- годати — многіе святые мужескаго и женскаго рода были на видъ благооб- разны... Истинному и благочестивому христіанину, и на самихъ блудницъ взирая, прелыцаться не подобаетъ, а не то что на благообразныя живо- писанія разжигаться. Это — мысль послѣдняго безстрапіія и крайняго не- честія, чтобы кому отъ иконъ соблазняться. Тѣлесно, а не духовно эти люди пришли къ такой мысли въ своемъ неразуміи: злоба ихъ ослѣ- пила». Эта негодующая отповѣдь «премудраго художника» стороннику «пред- почтенія темноты и мрака паче свѣта», какъ и другіе вышеотмѣченные 86