b000001425

на стрементѣ дѣяали соловья и кукушк}'' съ ихъ голосами, и какъ заигра- ютъ органы, обѣ птицы запоютъ сами собою безъ человѣческихъ рукъ». Нѣмецкая слобода явилась убѣжищемъ для музыки даже тогда, когда на нее началось неистовое гоненіе со стороны духовенства. По словамъ Олеарія, «въ домахъ своихъ, особенно во время пиршествъ, русскіе любятъ музыку. Но такъ какъ ею стали злоупотреблять, распѣвая подъ музыку въ каба- кахъ, корчмахъ и вездѣ на улицахъ всякаго рода срамныя пѣсни, то ны- нѣшній Патріархъ, два года тому назадъ, сперва строго воспргтилъ суще- ствованіе такихъ кабацкихъ музыкантовъ, и инструменты ихъ, какіе попадутся на улицахъ, приказывалъ тутъ же разбивать и уничтожать, a потомъ и вообще запретилъ русскимъ всякаго рода инструментальную музыку, приказавъ въ домахъ вездѣ отобрать музыкальные инструменты, которые и вывезены были, по такому приказанію, на пяти возахъ за Москву-рѣку и тамъ сожжены. Впрочемъ, нѣмцамъ дозволяется зшотреблять музыку въ ихъ домахъ, равно какъ и другу нѣмцевъ, великому боярину Никитѣ, которому Патріархъ многаго приказывать не осмѣливается, и кс- торый имѣетъ у себя позитивъ (Positiv) и всякаго рода другіе музыкаль- ные инструменты». Кромѣ того, извѣстно, что бояринъ Матвѣевъ имѣлъ дворовыхъ му- зыкантовъ, изъ которыхъ и былъ составленъ придворный оркестръ, подъ управленіемъ орга:іиста и «игреца» изъ Нѣмецкой слободы. Служившій у царя Михаила мастеръ «Потѣшной Палаты» оставилъ по себѣ музыкапьную школу изъ русскихъ — «по барабанамъ выучилъ бить 24 человѣка». Тщетно православное духовенство закрывало двери своихъ храмовъ отъ вторга- вшихся въ нихъ звуковъ гападно-европейской музыки. Любопытную замѣткз^ по этому поводу дѣлаетъ Олеарій, указывая, что оргаиистъ стучался въ дверь православнаго храма. — «Русскіе не терпятъ въ церквахъ своихъ ни органовъ, никакихъ другихъ музыкальныхъ инструментовъ, говоря: «Ин- струменты, не имѣя никакого духа и жизни, не могутъ восхвалять Бога». Но когда вошелъ въ храмъ человѣкъ съ живымъ голосомъ и сталъ пе- редавать и духъ и жизнь западнаго церковнаго пѣнія, духовенство раско- лолось. Патріархъ Никонъ въ 1664 г. потребовалъ присылки въ Новый Іерусалимъ «девятиголосыхъ кантыковъ, да осмоголосныхъ псалмовъ и обѣдню Милевскаго, да трехголосные концерты». Въ іббб году въ царскомъ хорѣ является новый Кіевскій «спѣвакъ Іоаннъ Календа». Симеонъ Полоцкій въ предисловіи къ своей риѳмован- ной Псалтири говоритъ: «Мнози во всѣхъ странахъ малыя, бѣлыя, чер- ныя и червонныя Россіи, пачеже, во велицей Россіи въ самомъ царствую- щемъ градѣ Москвѣ, возлюбивше сладкое и согласное пѣніе польскія Псал- тири, стихови приложенныя, обыкоша тыя псапмы пѣти». Тщетно ретро- грады ворчали: «Пѣніе поютъ новоизданное отъ своего сложенія, а не отъ святыхъ преданное, но латынское и римское баснословіе и партесное висканіе, святыми отцы отлученное». Для всѣхъ было ясно, насколько «партесное висканіе» умилиТепьнѣй «рыканія неподобнаго», хотя бы и «отъ святыхъ отецъ преданнаго», и даже такой латинофобъ, какъ патр. Іоакимъ, покривилъ душою, когда поставилъ на соборѣ 1675 г. въ вииу смоленскому 8 4