b000001325

і тш?шшт 42 Мутные дни. Іі отлученіе съ умирающаго Толстого, отпустивъ съ земли гробъ его «безъ пѣнья, безъ ладана», давъ отвергнутымъ прахомъ «Льва Толстого» поводъ къ первъшъ русскимъ всенародньшъ гражданскимъ по- хороиамъ. Благодаря суровостямъ синода, Россію впервые отрясъ еще небывалыи взрывъ всенароднаго горя, совсѣмъ на новый ладъ: въ искреннемъ подъе- мѣ чувства общество впервые громко объявило по- терю свою выше и траурный моменть свой глубже всѣхъ обрядныхъ счетовъ, представленныхъ уходя- щему изъ міра «нераскаянному еретику». Восемь тысячъ депутатовъ, представлявшихъ Россію во- кругъ открытой могилы Льва Николаевича, безмолв- но благословили проклятаго и заявили свое един- ство съ отлученнымъ. Синодъ поступилъ, какъ долженъ былъ поступить, не отдалъ своей боевой позиціи, но никогда еще сраженіе не было въ такой мѣрѣ тактической ошибкой, и внѣшняя побѣда — внутреннимъ пораженіемъ. Бюрократическія сфе- ры Петербурга хорошо это поняли, Онѣ сдѣлали мкого, чтобы сраженія не было, чтобы бросить тол- стовскому вопросу мостикъ какого-нибудь переход- наго компромисса: ничего не вышло. Есть времена и условія, въ которыхъ даже самое обширное си- дѣнье не можеть захватить подъ себя два стула, ибо выскальзываютъ они изъ-подъ него, и шлепа- ется сидѣнье о паркетъ съ шумомъ и срамомъ. Осталось, хотя съ гримасою, выбрать стулъ по- бѣжденныхъ «побѣдителей». Мертваго Толстого кислосладко объявили «вииовнымъ», хотя «достой- нымъ снисхожденія», а потому ■ — ■ съ умытіемъ рукъ — предали память его на растерзаніе всякому полицеймейстеру, исправнику, участковому, кото- рый на семъ дешевомъ полѣ брани пожелаетъ вы-