b000001325

36 Мутные дни. цатъ Толстого безсмысленная и пошлая дерзость. Талантливый, но продажный и капризный Максими- ліанъ Гардэнъ покусился — невЪдомо по кактаъ побужденіяіѵіъ ■ — на этакій Геростратовъ подвигъ въ толстовскіе траурные дни, но былъ жестоко освистанъ даже въ ВЪнѣ, типическомъ городѣ идей- наго безразличія и равнодушія. Россійскихъ безоб- разниковъ-черносотенцевъ здѣсь закидали бы грязью и камнями. Но — и за всѣмъ тѣмъ — во вліяніе Льва Тол- стого на Европу я повѣрилъ бы только тогда, когда ушдѣлъ бы хоть единаго француза, итальянца, ис- панца, сдѣлавшагося толстовцемъ, который смо- трѣлъ бы на Толстого не тѣми же глазами чуждаго любопытства, какъ смотритъ оеъ въ Луврѣ на Буд- ду ашамскаго, которьій не думалъ бы сквозь вели- чайшее уваженіе, что вся эта гимнастика генія изу- мительна по изобрѣтательности, но насъ съ вамн нисколько не касается и au fond des fond c'est une blanque — средневѣковый анекдотъ, затесавшійся какимъ-то чудомъ въ двадцатое столѣтіе. Именно послѣдними словами привѣтствовали римскія бур- жуазныя газеты первое извѣстіе о бѣгствѣ Льва Ни- колаевича изъ Ясной Поляны. Да и если бы нашлись такіе невѣдомые избранники, то я, по наглядности ихъ, повѣрю вое-таки лишь во вліяніе на Европу Льва Толстого, но не въ русское, чрезъ Льва Тол- стого, вліяніе. Co Львомъ Толстымъ, котораго аб- солютную величину она уСпѣла взвѣсить и оцѣнить, Европа ведетъ себя сейчасіъ какъ моральная узур- паторша, дѣйствующая no правилу, что res nullius cedit primo occupanti. Изъ погасшаго бытія Льва Толстого она выбираетъ для себя все важное, цѣль- ное, міровое, а мимо національнаго, частнаго, рус-