b000001325

366 Мутные дни. себя въ перси", посмотрѣть, что дѣлается тамъ, въ глубинѣ его страдающей и измученной души, подсмотрѣть, какъ тамъ тлѣетъ и временами вспыхиваетъ яркимъ пламенемъ искра божественнаго огня... Осторожно прикасается онъ къ язвамъ этихъ несчастныхъ, съ осторожною жалостью, съ осторожнымъ сочувствіемъ разсказываетъ объ ихъ страда- ніяхъ. Онъ знаетъ, что не только язвы своей, но и язвы чужой души позорно „выставлять на диво черни просто- душной", а потому избѣгаетъ малѣйшей утрировки и при- касается къ страданіго съ тою стыдливою умѣренностью, которая характеризуетъ истинную доброту. Онъ пони- маетъ, что „всѣ за всѣхъ виноваты", что есть и его вина во всемъ злѣ міра, — значитъ нечего распинаться, зна- читъ стыдно лѣзть въ глаза со своимъ сочувствіемъ, со своимъ участіемъ. (Изъ другихъ мѣстъ брошюры ясно, что фразу эту, которая икаче звучала бы жестокою двусмыс- ленностью, Говоруха понималъ въ томъ смыслѣ, что неприлично рисоваться состраданіемъ, рекомен- довать себя на гтоказъ, какъ натуру, особенно тон- ко воспрішчивую къ горестямъ міра и спеціально приспособленную къ возмущенію ими.) И когда онъ касается самыхъ скользкихъ сюжётовъ, это сознаніе даетъ ему возможность соблюсти тонкое чувство мѣры, составляющее главное условіе художественнаго раз- сказа. Этимъ нашъ авторъ отличается отъ безчисленныхъ нашихъ стихотворцевъ и беллетристовъ, воющихъ, и ною- щихъ о людскомъ горѣ и о людскихъ страданіяхъ столь азартно, что поневолѣ приходитъ въ голову мысль, что оии подобны „безстыдиой иищей съ чужимъ ребенкомъ на рукахъ". Нашъ авторъ ие судитъ, а лишь изображаегь, осторожно и стыдливо прикасаясь къ язвамъ души, съ лю- бовью гюдмѣчая всякое чистое движеніе этой души, ста- раясь, наконецъ, не скрыть душевныя язвы своего ближ- няго, а покрыть ихъ своею любовыо... Въ этомъ, мнѣ кажется, особенность отношенія г. Коро- л.енко съ своему сюжету. Въ этомь же, какъ увидимъ далѣе, и сила и слабость его дарованій. Сила — въ ориги-