b000001325

10 Мутные дни. — Добро, Петровичъ, ино еще побредемъ! Да! Во что жиіть — есть, а чѣмъ жить — нѣту. Внутри вся жизнь — надежда и мысль, извнѣ вся жизнь — голодный анекдоть, физіологическая тра- гикомедія, въ которой актеры «желтымъ смѣхомъ» заглушаютъ ревъ истерзанной плоти и конвульсив- ныя гримасы переводятъ въ улыбку, а зрители за- дыхаются отъ ужаса, заливаются слезами безпо- мощной жалости, захлебываются рыданіями без- сильнаго состраданія. Эта огромная эмиграція наглядностью своей от- няла у Европы ея прежнія сказки, легенды и пред- разсудки о русскихъ. Сейчасъ уже ни въ какомъ Тарасконѣ не вѣрятъ, что русскій народъ и «ка- заки» суть синоінимы, что казаки охотнѣе всего пи- таются маленькими дѣтьми, которыхъ трупики предварительно вялятъ подъ сѣдломъ; что любимая пища русскихъ высокопоставленныхъ особъ — сальныя свѣчи, что на улщахъ Петербурга, въ отте- пель, слышны оттаявшія слова, которыя оледенѣли, будучи произнесены во время морозовъ. Россія Александра Дюма и «Генерала Дуракина» погасла для Европы. Развѣсистая клюква, княжна Телѣга, графиня Телятина, ломти самовара и пр. ушли въ область давнихъ преданій. Кстати, упомянулъ я о «генералѣ Дуракинѣ». Многимъ ли извѣстно, что этотъ популярнѣйшій во Франціи русскій игрушеч- ный генералъ, знакомый каждому парижскому маль- чишкѣ гораздо больше, чѣмъ каждому взрослому парижанину знакомы имена генераловъ Куропатки- на или Стесселя, что ли, не говоря уже о генералѣ Батьяновѣ, — многимъ ли извѣстно, что этотъ все- прославленный генералъ есть французскій плодъ русской драмы? Г-жа Сегюръ, авторъ «Генерала