b000001325

158 Мутные дни. нѣтъ такихъ искръ. Нѣтъ Магдалины, умѣющей грѣшить, умѣющей и каяться. Нѣтъ Власа некра- совскаго. Нѣть Раскольініиікова, ни даже Ивана Ка- рамазова. Нѣтъ ни величія грѣха, ни величія совѣ- сти, дѣлающей ірѣхъ неповторнымъ грознымъ су- домъ между личностью и обществомъ. А просто — опять таюи: На милліонъ согрѣша, На милліарды тоскуетъ, — То-то святая душа! Вчера, по приказанію, пѳрепоролъ цѣлое село, а тяжелое впечатлѣніе — избылъ истерикою съ краснорѣчіемъ. Завтра — палитъ, какъ автоматъ, по революціояерамъ, а надъ трупами собственнаго рукодѣлія опять исторически нервничаетъ: — Бога новаго искали, за то и убиты. Это — ■ святые Божьи. И — двѣ миінуты спустя, спфва бьетъ «изъ соб- ственныхъ рукъ», а потошъ неповинно разстрѣли- ваетъ пилыдика, предъ которымъ только что кри- вляется своими эффектными фразами, точно прово- каторъ-доброволецъ. И еще разстрѣлы, и еще вы- стрѣлы, и опять фразы, и опять истерическія позы съ коивульсіями самолюбованія. Единственнымъ смягчающимъ вииу обстоятельствомъ для этого кроваваго пошляка была бы возможность опредѣ- лить его, какъ неврастеника въ послѣдней степени ніедуга, почти уже готоваго въ сумасшедшій домъ, «на цѣпуру». Задерживающіе центры не работа- ютъ, — ну, мысль и воля и запрыгали, какъ мячики, и — «мальчики кровавые въ глазахъ». Въ такомъ случаѣ «Бабаева» можно было бы понимать просто какъ патологическую картину извѣстнаго душевна-