b000001325

Издал И. Глдина. 157 Я, вѣдь, самъ въ селѣ вы-росъ, съ ребятами лягу- шекъ гонялъ, пискарей ловилъ, а! Куда они дѣ~ лись! Кто ивъ нихъ душу выбилъ? Человѣческяго достоинства въ васъ нѣтъ, достоинства, — пони- маешь?» — Бариінъ! у тебя на боку виситъ отпущенная шашка. Въ кобурѣ — желѣзный наконечникъ ру- ки съ семью свитыми смертями. Въ сосѣднемъ ва- гонѣ — шестъдесятъ винтовокъ, готовыхъ стрѣ- лять по первой твоей командѣ . . . Какъ же послѣ всего Torq ты желаешь, чтобы мы съ тобою о чело- вѣческомъ достоииствѣ свюемъ состязались? Мало, что т, съ утра пороты твоею милостью? Ты приди къ намъ вровняхъ, тогда и узнаешь, есть ли въ насъ человѣческое достоинство, и кто изъ насъ ду- шу выбилъ. А покуда, чѣмъ орать-то съ ротою за плечами, посмотрѣілся бы хоть въ зеркало: можетъ быть, оно тѳбѣ что-нибудь и скажетъ . . . Къ сожалѣнію, такой естественной и прямой от- повѣди на свои выкрики Бабаевъ не получаетъ. Г. Сергѣевъ-Ценскій спасаетъ своего любимца отъ безпощаднаго отвѣта, котораго онъ заслуживаетъ, и, снимая шляпу, какъ антрепренеръ уличнаго пред- ставленія, требуетъ отъ зрителей участія къ своему страждущему герою-сѣкуну, — по крайней мѣрѣ, такого же, какъ оказываютъ поручику, смущен- нью его истерикою, мужики. За что? Викторъ Гюго, во время оно, требовалъ симпатіи къ Гану Исландцу, Лукреціи Борджіа, Трибуле и пр. во имя тѣхъ веімногихъ искръ глубокой человѣчности, ко- торая успѣла сохраниться въ безпред-Ьльномъ ужа- сѣ этехъ бояьшихъ темныхъ душъ, чтобы, въ роко- вой часъ испытанія, вспыхнуть прекраснымъ и бла- городнымъ пламіенемъ. Но въ поручикѣ Бабаевѣ