b000001325

156 Мутные дии. г. СаргЬева-Цанюкаго; это вопить допотопный Эн- скій, герой, много читавшагося когда-то прадѣдами нашими, романа «Искатель сильеыхъ ощущеній» (Камѳнскаго) . Бѣлинскій, разбирая романъ этотъ, принялъ было его за пародію на Марлинскаго. Въ русской художественной литературѣ немио- го сценъ, болѣе противныхъ, чѣмъ истерика Ба- баева въ ваго-нѣ, когда онъ, послѣ экзекуціи, ѣдетъ съ высѣчемньиѵш мужиками. Оказывается, поролъ- то крестьянъ Бабаевъ не просто, но съ высшею идеей : « — Я васъ билъ, да, билъ. Я изъ васъ искру хотѣлъ выбить, какъ изъ кремня огниво, и не вы- билъ искры, землеѣды! мѣшки мякишые! Когда я собаку свою бью, она мінѣ руки кусаетъ, и я ее ува- жаю за это: самолюбиваго звѣря я уважаю, а ско- та — нѣтъ . . . нѣтъ! . . Вы свою жиэнь прокля- тые спасали? Избы своіи тухлыя спасали, будь вы прокляты? Что вы спасли? Душу, что ли? Нѣтъ ея у васъ; души. У скотовъ нѣтъ души, — паръ! Это вамъ попы наврали, что у васъ душа! Нѣтъ у васъ души: черви съѣли!» — Однако, тятенька, доівольно бы ужъ этихъ кушхимантовъ-то слушать, — восклицаетъ, внимая подобной же рѣчи, Петръ Семибратовъ изъ «Лѣса». Бабаевъ имѣлъ счастье попасть на болѣе спокой- ныхъ слушателей. «Отовсюду на Бабаева глядѣли, придвигаясь, какъ глядятъ на уличную драку, на акробата, на шарманщика въ праздничный день». Бабаевъ глубоко возмущенъ столь слабыми резуль- татами своего краснорѣчія и «закричалъ изсту- пленно: « — Да вы понимаете, что я говорю, черти! Вы поншіаете, что не я васъ билъ, а вы меня били?