b000001310

искусство, являегся прямым наследником и ревностным последователем своего отца. Во всем обязан он отцу, — и хорошим и дурным. До последних мелочей это коаия отца, но копия гениальная. Даже в отношении болезненного самолюбия Мочалов- сын „сделан" Мочаловым-отцом. — Знаете ли вы, кто это? — вопрошает Павел Степа- нович толпу, окружившую памятник Минина и Пожарского. Знают. — А знаете-ли, кто я? He знают. — Глупая, необразованная чернь! — вскричал взбеше- ный трагик. Мы улыбаемся. Но ведь и эта выходка плод отцовского воспитания, которое рядом с душеспасительной поркой сына допускало принуждение матери снять сапоги с того же сына, потому что „гению служить почетно". А такой именно факт имел месго в жизни впечатлительного „Паши", когда он вернулся домой со своего дебюта в роли Полиника. „Восторженный и легко предающийся увлечениям, отец Мочалова лучше других мог оценить его талант, мог постигнуть. силу дарования, дававшую молодому Мочалову возможность достигать того, над чем напрасно бились уже прославившиеся актеры. Отец готов был преклониться перед сыном и, по своей увлекающейся натуре, требовал того же преклонения от других. Один раз, показалось ему, сын превзошел сам себя; он играл с таким „подъемом", какой даже для него не был обычен. И отец, возвратясь домой, крикнул жене, указывая на сына: — Снимай с него сапоги! Жена, удивленная необычайным требованием, чтобы мать снимала сапоги с взрослого сына, спросила, для чего это надо делать. — Твой сын гений, — отвечал Мочалов-отец, — а снять сапоги у гения нестыдно!" 1 ). ^ П. И. Игнатов: Павел Степанович Мочалов. Петербург 1Р22 г. Изд .Колос". Стр. 23. 70