b000001308

r - 15- . свой век в старой Москве и не пускают временно жа порог созидаю- іцейся Оеверной Пальмиры. Начинается петербургский период искусства. Петр зазывает Европу. На пустырь, на голую землю Петербурга хлынула Европа голланд- ская, немѳцкая, французская, итальянская, английская... В Москве делалисъ прививки западного искусства неболыпими до- зами, которые как дождевые капли исчезали в мощно плывущей реке старой, своеобразной культуры... В Петербурге старой культуры не было, там насаждалась без помех новая для России, вполне заимствованная, западная культура. Но такова уже художественная капризность русского духа, что и на новом месте России, казалось бы совершенно обезопашенном от ста- рой заразы почти тысячелетней художественной давности русского ис- кусства, очень недолго царила приглашенная пришелица. В порядке развития европейских стилей сменяются в Петрограде барокко, зарождается классицизм, расцветает так называемый екатери- нинский классицизм, приходит короткое колеблющееся Павловское пяти- летие, непостижимо очаровательный Александровский классицизм, воен- ный классицизм Николая І-го, затем вырождение кажется всех стилей— и на- конец новейшие течения неоклассицизма и неовозрождеяия. Вся страна, также и Москва, нроходят тот же путь, запаздывая, сопротивляясь местами, но чаще всего ковыляя за своей самодержавнои столицей. Мелькают иностранные имена художников — Доменико Трезини, Раст- релли, Де-ла-Мотт, Ринальди, Камерон, Гвареыги, Росси, Томон-де-Томон, Жилле, Фальконет, Калло, Лампи, Виже Лебрен и пр. — огромный список. В новой столице создаются волшебные здания, в окрестностях сто- лицы появляются архитектурные чудеса, но все создано чужими руками. Народ русский — этот недавно великий зодчий и икононисец и ис- кусный поделыцик — безмолвствует? Нет, он бессознательно влияет всей совокупностью своей прошлой культуры на приезжих мастеров, которые не сидят, конечно, только в Петербурге, как в бесте, бывают в Москве, ездят по России, воздвигая усадьбы и „паланны" для императорских временщиков, полководцев и вельмож. Запечатлеваются образы России в душе пришельцев, входят в их готовое мастерство, привезенное из-за рубежа — и так его изменяют, что все творчество XYIII и XIX веков с калейдоскопом сменившихся стилей все же является русским, не имеющим ничего почти общего с одностильными памятниками Западного мира. Мы вновь встречаемся с удивительной действующей силой русской культуры, которая так властно накладывает свою печать, всасывает в себя иностранца. Наряду с иностранцами в два — три десятилетия нарождается целое поколение уже русских мастеров, которые ездят в Европу, учатся там и.