b000001308

— 14 — 0 раввитием широкой государственной жизни, Москва уже не огра- ничивается только церковным искусством, она создает памятники граж- данской и светской обстановки с неослабевающим умением и способ- ностями. В XVII столетии, когда уже было „прорублено окно в Европу, но еще не обтесано, без рам, с самодельной слюдой вместо европей- ского стекла, Москва не чурается иноземных влияний, она живет в международном масштабе, воспринимает отголоски международного стиля барокко, заканчивающего свой торжественный обход всей Европы. Охватив налеау стиль барокко, она так его преображает, что из международного он нревращается в стиль „московСКОІО барокко". Словно в устававшую кровь было вспрыснуто какое-то зелье, которое возмутило московскую стихию и нрошлось творческим огнем по жилам. Что каза- лось бы общего между древнейшим деревянным зодчеством Руси и международным стилем барокко, но Москва, именно, смешала вековеч- ные безпримесные формы деревянного зодчества с европейским утон- ченным стилем — и сотворила обворожительные памятники. Обыкновенно, за иоследнее время, молодая художественная мысль склонна XYII век считать уже упадочным временем для древне-русского искусства, ущербом его, но, конечно, она оговаривается, только в срав- нении с более славными энохами миновавшего — с Новгородом, Псковом, более ранней Москвой. Упадочность видят в наплыве влияний Европы, в ослаблении руки художника, потерявшего силу создавать монументальное искусство, раз- менявшегося на мелочи, на иллюстративность, вместо мощных, самих за себя говорящих линий и пропорций, ясных и полнозвучных красок. Но по словам поэта „дух телочей прелестных и воздушных" так самоценен, так многообразен, что это „упадочное"- время одна из самых занимательных страниц нашей художественной истории. А главное — она была неизбежна^ как неизбежно в природе Be4Hoe J неотв]эатимое, поеле- довательное изменение, переход одних форм и состояний в другие формы и положения. Слишком мертвы были бы и застылы в своем величии самые совершенные явления искусства, если бы они были однообразны и только количественно увеличивали себя, не поднимаясь за пределы известного уровня. Каждая эпоха, каждый стиль исчерпывают себя, если катастрофи- чески не прервапо развитие их, в полной мере. Они поднимаются в своем восхождении до самой вершины и замирают, вдруг обессиливают и не созидают новых художественных ценностей, Только в переходе в новые формы, в привнесении новых данных, в привитии новых питательных соков возможно дальнейшее развитие. Мы выяснили самоценность московской культуры, ее отрицательноѳ и положительное — и подошли к XYIII столетию. Русская история с Петра, подготовив его рождение, делает зигзагообразный скачек из ста- рой, хотя и льнущей к новому, Московии. Пути русской самобытдой художественной культуры колеблются быстро и решптельпо, они еяі;е только дрожали в конце XVII столетия, в ХѴІІІ веке, с появлением нового государственного центра Петербурга, их оставляют доживать