b000001308

— 87 — іпегося с такой властностыо и покоряющей силой. Мы видим no ней, как изменился внутренний мир художнпка и как далек от него духов- ный мир ярославского изуграфа, еще недавно передавшего ему свое ма- стерство. Разрыв случился — старая Русь умерла. Пришло новое время, появились новые вкусы — и Предтеченская роспись есть первый гимн новой смене, первые истоки светской живописи, зародившейся на ущер- бе старой красоты. Она — каж:ется единственная в своем роде по жизне- радостности во всем русском иконописном искусстве. Ее единственность — иоднимает ее художественную ценность. Предтеченская роспись — чудес- ная декорация вся иропитанная солнцем, радостыо, веселым и благодуш- ным миром, отдыхом, полнотой молодости и свежестью северных нагор- ных лесов. Так волею и капризами судьбы, в Вологде в конце XYII века и в начале ' XVIII во время ее быстрого превращения в захолустный, забро- шенной городишко (при Петре Первом великий северный путь, лежав- ший к „ОрхашеяЬСКѴ — іороду" через Вологду, стал замирать с откры- тием Балтийского порта) началось какое-то странно-торопливое каменное церковное строительство, вспыхнула неонсиданно художественная жизнь, отразившаяся в появлепии четырех церковных росписей. Время, измен- чивые вкусы поколений достаточно исказили первоначальный вид рос- писей, по всем по ним прошлась рука поновлении, но все же многое сохранилось, сохрапился общий ансамбль росписей, их дух, их мастер- ство, наиболее пострадали первоначальные тона красок. При первом ate взгляде на росписи вологодских церквей приходят на мысль ярослав- ские, ростовские, костромские и романо-борисоглебские росписп. Тех- нические навыки, выработавшиеся там в XVII веке, полностью отрази- лись в иамятниках вологодского искусства. Наиболее характерные приз- наки ярославского искусства — дробность росписей, их многоноясность, тысячи квадратных аршин исписанной поверхности — в вологодских цер- квах даже увеличиваются: в Дмитриевской крошечной церковке — нять поясов, в Софийском соборе — шесть, в Иоанно-Предтеченской — семь, у Покрова на Козлене — целых восемь. Росписи стиснуты, насыщены, не- реполнены сотнями действующпх лиц — людей, оленей, овец, лошадей; на фоне обычно архитектурный пейзаж, забавные и нередко краспвые здания в стиле готики, ренессапса, классики — терассы, беседки, навесы, павильоны, гроты и т. д. Вологодское искусство уже не цнало и не по- нимало языка искусства монументального, торжественпого, чуждалось строгих и стройных композиций, оно насквозь иллюстративно, многооб- разно и многолико. Разделяет опо с ярославским искусством (важней- ший внутренний признак) и малое, сравнительно, чутье к цвету. Даже более того — графичность, жизнерадостная светскость в религиозных сю- жетах (не смотря на странную апокалипсическую петровщину) являются тсм нсвым, что вологодские росписи внесли в историю русской живо- писи. Помимо непосредственной связи с ярославскими росписями рассмо- трение вологодских росписей позволяет установить в них заимствовап- ные сюжеты из западной библіш Пискатора 1659 года. Несколько лет назад Академия Наук приобрела в Вологде один такой экземпляр биб- лии Пискатора с захватанными и порванными краями; такой же экзем-