b000001308

— 85 — генеалогцческого дерева — ярославского пскусства, одновременностыо рос- ппсей и духом времени, избежать влиянпя коего иевозможпо. Во всем остальном росииси противоположпы. Предтеченская росиись ясно пове- ствует о даровитом мастере, сильио ироявившем свою иидивидуальиость, свои вкусы, словом, все то, что органпзует своеобычную душу, что при- нято называть духовным мпром художнйка Необыкновенпая смелость, дерзость, отвага, жизнерадостность, шумливость, говорливость, какое-то „язшчество", „светскость" так и быот струей из каждого кусочка Предтеченской росипси. Даже иосле смелостп иоздних ярославских рос- иисей, как-то все же пеиривычпо видеть оглушительный гротеск, „лгѵ/?'^5", „кощунство" Предтеченской росииси. Вот на западной стеие иляшет „русскую в присядку" Саломея; тут л^е стоит на коленях туловище Иоанна Крестителя без головы с лыощейся из шеи алоіі струей крови; вот Предтеча во власяиице обличает Ирода, облаченного в одежду вп- зантийских императоров; вот Саломея в одеяиип русской боярышпп по дает Иродиаде усечеипую голову Предтечп; вот па северной стеие (му- чеиия апостола Матфея) „мунитеяи" самым откровенным образом пи- иают аностола; тут же разбегается воин с огромным коиьем по паирав- лепию к кресту, на котором изнемогает святой, и иропзает его; или вот, пакоиец, лихо вскинут на отмашь меч, готовый уиасть на іпею аностола, такой неудержимый и иеумолимо вознесенный. Эги „кур^ЗЫ" , „дер- ЗОСти" придают росииси удивптельную жизнеиность и выразптельность. Веселый, светский мастер, общительпый, легкомыслепный оп весь захва- чен был жпзньго, современным, многослол-сной путаницей бытия, все для него только художественныи материал, который помоніет расеказать ему быстро и легко равно вёликий факт и целый цпкл апокрифических ска- запий и легенд. Чувствуется наивное лпцо художнйка — здоровое, све- жее, с бесстрашными глазами. Ему чуясда та релпгпозная мистика, ко- торая иногда блеснет у ярославских мастеров п в Покровской росииси. Оы весь в „миру" , сочный, неудержимый, полнокровиый. И его душа, смепая и неудержпмая, отражается на этих стенах. Все росииси в не- обыкиовеппом ч движеиип, это городская улица, шумливая п безиокойиая, это как бы символ вечно треиетной, торопливой жизии, это круговорот, хоровод фигур, живая карусель, игра круглых, прямых, сиутаииых, за- путаииых, иерепутанных лпний, положений и поз. Общее зрительиое впечатление от Предтеченской росииси иолучается какое-то чуть растре- панное — слишком много в пей движеипя и суетливостя, слиіпком пере« вплось безконечное кружево линпй. Но мастерство, одаренность, боль- шой вымысел, заставляют забывать о иекоторых педочетах общего вие- чагления. Когда в полдень, в широкпе (иоиорченные) окна церквп загля- дывает солнце, то вся роспись как-то особенно оживает, стаповится еще более изящной — и невольно хочется тогда сравнпть ее с тончайшей че- ьанкой старины или живописью ио хрупкому, ыежному фарфору. Тихпе погашенные краскп в расчшцениом ипжнем поясе — темно-голубые бликп одежд, бледпо-н<;елтоватые деревья. скалы, дали, вся эта неиередаваемая матовость темиеры ясно говорят, как хороша была иервоначальная рос- пись, не замазанная вульгарной спиькоп и иозолотой в 1859 году.