«Тут» в городе он «не может»: «и звездыгорят, да не греют —тепла нет». Гетман меланхолически-сентименталъно всем своим нутром тянется туда на роджну, где живет его ласковый ^днд», где все ему «мило»: ж «хата наша и дид, и вишневый сад, и Днепр, и громада наша». Автору, как мы уже знаем—сродни это глубокое чувство одинсчества, как следствие потери социальной почвы. Ведь Гетман мечется между городом и деревней, его тянет к хатам и вишневым садам. И Златовратский охотно вставляет в рассказ Гетмана свое замечание: «только разве через целые поколения, которые вырастишь в других условиях, вытравишь это». Гетман рассказывает, как дид прогнал его отца, мечтавшего о городе, как он, —Гетман, убежал от отца к диду; звучали ласковые речи дида в ушах Гетмана: «Так вот, серденько, когда ты'увидишь, как эта звездочка с неба сорвется, тогда ты дида вспомниніь. Это я тебя звать буду». Гетман деЁствительно вернулся к смерти дида, но зову звездочки. Повествование о своем пропілом Гетман заканчивает следующим знаменательным рассуждением: «знаете ли, нане, как трудно итти против строя натуры? Нет, вы не знаете, и вообще мы мало об этом думаем... А это такие муки, такая борьба, пане... Вы Не переходили из одного строя оюизни в другой? Но вы и не можете знать этих мук. Иногда нам как-будто и кажется, что рядом логических доказательсте мыубедили себя и других иоступать иначе, чемкуда влечет пас строй нашей натуры. Но это мираж, нане, самообман. Мы только декорацию меняем, только обходим влечение и требование натуры, —ну, может статься, заглушим на время, но она все равно скажется, только уж скажется в таких скрытых/И мучительных формах, что мы будем думать, что эти муки зависят от каких-нибудь других нричин... Отрой натуры свое возьмет,возьмет свое!..» Автор прерывает Гетмана замечанием: «ведь это фатализм» и иолучает ответ: «да, фатализм —сама история, пане, больше ничего». Неуверенным воиросом Влатовратского': «верно ли это?» —заканчивается вторая глава. Ш глава знакомит читателя с Полуботком. Автор и Гетман приходят, наконец, к нему, успев но иути излить свою «душу». Оиять но методу диалога —автор предоставляет слово Полуботку : он рассказывает иро свое «нытание Москвы». Жена уговаривала не ходить в Москву: там-де «тилько за гроінима бигают, да бьются цилый вик... за гроши один другого яму конае, один другого бигае». Полуботок тогда не послушал жены,иоіиел«пытать Москву». Теперь он убедился, что жена была права. Взор автора опять фиксируется на Гетмане; он снова представился ему «воплощением именно какой-то фатальной непобедимой личности». IV глава снова возвращается к Гетману, к этой «фатальной, непобедимой личности», так «фатально» интересующей Златовратского . «Прошло довольно много времени». Гетман снова приходит к автору. Он объявляет сво& твердое решение уехать на родину —к хатам и вишневым садам. ІНе помогают никакие увещания, и Златовратский \ заканчивает свой психологический очерк: «мне остадось только, как 86
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4