— 82 — особевное, даже благословленное. Молить въ значеніи прино.сить жертву давать обѣть употребляется въ древнѣйшихъ рукопиояхъ Ветхаго Завѣта: такъ слово молъба въ рукописи ХУІ в., В. И. Григоровича, употреблено тамъ, гдѣ въ исправлешюмъ текстѣ читаемъ «обѣтъ»: а именно Книг. Чиол. «въ въсе дни молбы его» 6, 4. «яко молба богу иемоу на немъ на главѣ его» 6, 7. «глава бо молбы ето» 6, 9. — Безъ сомнѣнія, читатель ясно видитъ, что о словѣ «молить» говоримъ въ его доиоторическомъ значеніи, неимѣющемъ ничего общаго съ тѣмъ высокимъ понятіемъ, до котораго вознесено это слово утвержденіемъ Христіанства между Славянами. Мы говоримъ о томъ молеаіи , противъ котораго такъ громогласно вопіетъ слово Христолюбца, который, по рукописи ХІУ в. въ Троицк. Лаврѣ, подъ иазваніемъ «Златая Чепь,» имешю говоритъ о невѣрующихъ , что они «не ошибуться (т. е., не отстаютъ) нроклятаго моленія», т. е. жертвоприношенія идоламъ. Потому-то къ глаголу молить и приставляется возвратное мѣстоименіе ся, которое теперь ничего здѣсь не-значитъ, но первоиачально имѣло смыслъ, т. е. приносить себя въ жертву, а не умолять или просить себя. Отсюда же явствуетъ, почему молиться употребляется съдательн. падежемъ, т. е. приіюсить себя въ жертву кому. Употребленіемъ этого слова въ Вятской губерніи объясняется слѣд. старииная пословица, записанная въ Архивномъ сборникѣ: «моленой баранъ отлучился, инъ гулящей прилучился», т. е. нс поналъ на убой баранъ обреченный, такъ вмѣсто его убьемъ, какой нопадется. Обреченная скотина непремѣнно должна быть нринесенавъ жертву: въ дому ужъ ей не водъ. Потому говорятъ : «обреченная скотинка ужъ не животинка» — она или околѣетъ, пли достанется волку : «ловитъ волчокъ роковую овечку» записано въ Архивномъ сборникѣ. О самоубійцѣ доселѣ говорится намекомъ на язьшескую жертву: «вотъ цѣ и цорту баранъ». На языческую же жертву намекаетъ доселѣ удержавшееоя повѣріе: кто увидитъ во снѣ корову, у того есть неисполненноеобѣщаніе, неисправленныйобѣтъ. Лукъ и стрѣлы — необходимая принадлежность охотника и звѣролова. Древнія пословицы, записанныявъ сборникѣ Янькова, неоднократно упомпнаютъ объ этихъ орудіяхъ: «два лука и оба туги», — «какъ жестоко лукъ иатяиешь, то струпа скоро порвется». Не нужно и распространяться о томъ, что эти изречепія могли образоваться и впослѣдствіи, подъ вліяніемъ воинскаго быта. Но слѣдуетъ замѣтить, что этимъ орудіямъ, вѣроятно, предшествовало другое, болѣе согласное съ грубыми нравами отдаленнойстарины, и простѣйшее. Такимиорудіями были камень и дубина(отъслова дубь, какъ названія дерева, по преимущеотву). Жувущіе въ дѣсахъ, въ непрестаннойборьбѣ съ дикими звѣрьми могли
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4