'=*cj^as? P 11 K — 80 — точнѣе опредѣляетъ его значеніе: пиръ собственио погребалышй, поминки. Вотъ эта пословица: «по дѣдѣ сшибокъ; a no бабкѣ щипокъ». Самое слово сшибокъ, предполагая глаголъ сшибатъ, сшибаться, указываетъ на его первоначальный смыслъ борьбы, боя ; согласно съ словомъ тризна; имѣющимъ значеніе и поминокъ, и подвига, игры; битвы, какъ объясняютъ это слово Азбуковники и Памва Берында. Такимъ образомъ память о древнѣйшей тризнѣ отъ временъ Ольги до нозднѣйшихъ временъ сохранилась, какъ въ нровинціальномъ словѣ сшибокъ, такъ и въ соотвѣтствующей этому слову миѳической пословицѣ. Пословицы будемъ шл разсматривать, какъ художественныя произведенія роднаго слова, выражающія бытъ народа, его здравый смыслъ и нравственные интересы. Потому исторію пословицы не станемъ дробить на мелкіе періоды по отолѣтіямъ и годамъ, а предложимъ въ общемъ очер^ съ указаніемъ на однѣ крупныя эпохи въ развитіи пословицы въ связи съ самою жизнію и языкомъ Русскаго народа. П. Бытъ звѣроловъ и пастуховъ. Бытъ воинскій. Безъ сомнѣнія, было время, когда Славянскія племена, вошедшія въ составъ древней Руси; вели жизнь звѣролововъ и пастуховъ. Самъ Несторъ свидѣтельствуетъ, что «Древляне живяху звѣриньскимъ образомъ, живуще скотьскы;» а также «и Радимичи; и Вятичи, и Сѣверъ одинъ обычай имяху: оюивяху es лѣсѣ, якооюе всякій звѣръ, ядуще все печисто», т. е. питаясь охотою на дикихъ звѣрей и птицъ — какіе попадутся подъ руку. Поклоненіе деревамъ и заповѣднымъ лѣсамъ идетъ, вѣроятно, отъ этой отдаленной эпохи, потому что вѣрованіе народное образуется подъ вліяніемъ обстоятельствъ жизни. He распространяясь ни о сващенныхъгаяхь или рощахъ въ Чехіи, ни о древне- русскомъ поклоненіи рощеніямъ, обращу вниманіе на остатки этого вѣрованія, сохранившіеся въ пословицахъ, 0 дуплѣ, какъ жилищѣ бѣса, говоритъ слѣд. послов. «гш пустаго дупла — либо сычъ, либо сова, либо самъ сатана», согласная съ древнимъ свидѣтельствомъ въ житіи Князя Константина Муромскаго; «дуплшамъ древянымъ вѣтви убрусцемъ обвѣшивающе, и симъ поклоняющеся», Карамз. 1, приічѣч. 216. Наша пословица окончательно объясняется однимъ Польскимъ повѣріемъ, будто-бы дьяволъ, превратившись въ сову (puszczyk), обыкновенно сидитъ на старой дуплистой вербѣ, и оттуда вѣщуетъ, кому умереть. Потому мужики опасаются орубать старыя вербы, боясь тѣмъ раздражить самаго бѣса; отсюда Польская пословица: «zakochal sie iak diabel w suchey wierzble», т. e.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4