— 51 — no уоопшемъ родственникѣ, однако въ изліяніяхъ овоей горести довольствовалиоь обычными причитаньями. Русскія причитаиья ожндаютъ еще старательнаго собирателя. Укажемъ на сербскія, столь глубоко-проникнутыя эпическииъ складомъ ; которымъ такъ богаты Сербы (1.). Тошно смотрѣть на покойника во гробѣ, иа которой промѣнялъ онъ свой родной домъ ; теплый уголокъ и милую семью: «такой ли твой домъ, узкій и тѣсный; безъ воротъ и окошекъ?» А тошнѣй того оставаться вдовою: «худое мое имя: вдовица! гдѣ бы сѣла —не сядешь, куда бы пошла —не пойдешь = что бы и сказала, да не скажешь!» На горькія возванія матери къ уоопшему сыну: «на кого ты меня оставляешь ?» провѣщитоя въ утѣшеніе иногда и самъ покойникъ ; тогда причитанье нзъ лнричеокихъ порывовъ переходитъ въ спокойиое эпическое теченіе: «Тебя оставляю, старая матушка, твоимъ милымъ дѣткамъ, а жену милымъ ея дѣткамъ, братьевъ своихъ бѣлому деньку; а сеотрпцъ по нхъ домамъ. А мнѣ надо идти въ пугь. Тамъ много добра, сказываютъ; тамъ три бѣлыхъ города : въ одиомъ жарко оолнце свѣтитъ , а теперь ояо мнѣ померкло; въ другомъ лютая змія спала ; выпьетъ она мои черны очи: а въ третьемъ, говорятъ; черпая зима : тамъ буду я всегда зимовать, погрузясь въ студеную воду». Или тоже сънамеками на миѳпческія представленія : «найду тамъ три города царева: въ одномъ пѣтъ жаркаго солнца, въ другомъ нѣтъ лѣтомъ воды; въ третьемъ нѣтъ зпмою огня : тутъ буду вѣкъ вѣковать». Изъ причптаніи русскпхъ приведу въ отрывкахъ на малорусскомъ языкѣ плачь дочки надъ могилою матери: «Ой ненько моя ридненька^, зозулепька, сывая голубояько! На-що мене нещасну бросыла, на-що-ж ты мене ; моя ненько, бещасну покынула? Чи я свое щастя в недилю проснидала, чи я щастя в пьятныцю просппвала!... Встаііь, моя матинко! встань, моя риднесенька! Нрыкажы мынп, мамочко; що робыты? ЙІов слова прывптливи! — Не чуеш, моя родытелько, не чуеш ты мене ; моя риднесеиька! Одходылы твои ниженькы, одробылы твоп рученькы, оддывылысь твои оченькы. Не чуеш, моя ненько, прогнивалась? Занпмилы твои губочкы, заплющылысь твои оченькы, закрйпылысь твоп реченькы! — Що-ж ты так крипко розгнивалась на мене, моя ненько, що п не хочеш зо мною слова казаты? Що-ж тымыип, моя ненько, не казала, як мыни горе гореваты? Що-ж ты, моя ненько, не казала, видкпль нам тебе выглядаты? Из якоп стороны и колы нам тебе в гостп ждаты? Чи к Рнздву? снигом занесе! Чи к Велыкодню? водою залье! Чи к Святіп недилоньци? травою заросте! Як не будеш к Мыколи, то не будеш николы! так всп твои тропкы и дороженькы зароС) Вука Карадж. Копчеж. 98 п Сербск. Пѣсн. I, 89, *•
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4