— 611 — Нѣмецкій герой зналъ, куда и зачѣмъ шелъ. He встрѣтилъ онъ прежнихъ благородныхъ обычаевъ, которые видѣлъ при дворѣ въ былое время его отецъ; но всеже по овоему онъ вкусилъ рыцарской жизни. Онъ рѣшительно сказалъ своему отцу, что идетъ на воинскуюдобычу, объявляя войнувсѣмъи каждому, и вотъ онъ обогащается, какъ обогащались и другіе въ эту смутную эпоху, когда руководствовались только правомъ сильнаго. Если Гельмбрехтъ былъ палачомъ, то нашъ герои —печальною жертвою. На чужбинѣ онъ обогатился доброоовѣстно; отъ честныхъ трудовъ: покрайней мѣрѣ такъ надобно полагать по общему смыслу стихотворенія, хотя въ немъ и не сказано; какими именно средствами онъ разбогатѣлъ. Ноего безсовѣстно обманывали коварные друзья, и онъ съ горя пропивалъ свое иажитое добро. Во воѣхъ дѣиотвіяхъ его проглядываетъ что-то вялое и тупое. Нріятель велитъ ему папитьоя до-пьяна; и онъ послушно напивается. Захотѣлъ онъ жениться и обзавестись домкомъ? но пришелъ въ раздумье и испугался треволненій новои жизни; въ которую хотѣлъ вступить; и опять съ горя запилъ; и спустилъ до нитки все свое имѣніе. Гельмбрехтъ пьетъ много; но только жирѣетъ съ пьянства и набирается пьяной храбрости для грабежа и разбоя. Пьянство нашего добраго молодца есть то кроткое пьянство, котораго отвратительную картину по одному древне-русскому поученію мы предложили чптателю выше. И въ самомъ дѣлѣ, герой нашъ кротокъ, какъ агнецъ; довѣрчивъ ко всякому, вѣжливъ, и даже сталъ послушенъ, когда набрался опытностн на чужой сторонѣ: смиренно проситъ себѣ совѣта, какъ жить съ чужимп людьми, и старательпо ему слѣдуетъ. Чего бы кажется болѣе для нашего полнаго участія къ этой мирной, кроткой натурѣ, столь воспріимчивой и даже до нѣкоторой степени нѣжной? Но эта кротость слишкомъ уступчива въ борьбѣ съ дѣйствительностью, слишкомъ наклонна къ ничтожеству; Которое такъ легко умѣетъ находить для себя нашъ герой въ пьянствѣ до полусмерти. Но съ этою кроткой натурой какъ-то не гармонпческп сочетались грязные инотинкты горькаго пьяницы. Даже въ самомъ пьянствѣ онъ выказываетъ свой вялый характеръ. Онъ не увлекается удовольствіями разгульной жизни; но пьетъ потому только, что ему совѣтуютъ пьянствовать; потому что въ винѣ, какъ въ опіумѣ, онъ находитъ желанное самазабвеніе. Это какое-то печальное пьянство, съ горя и отчаянія, не возбужденіе силъ, но преступное, нравственное самоубійство. Потому-то, если нашъ герой не возбуждаетъ къ себѣ никакого уваженія, то; по крайней мѣрѣ, нельзя отказать ему въ нашемъ состраданіи: жалость къ человѣку —вотъ та струна, которой такъ искусно умѣлъ коснуться старинный пѣвецъ этой художественной пѣсни. *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4