— 608 — курицею, и другими барскими яствами, какія господит беретг сг собою на oawmj. Отецъ между тѣмъ навѣдывается о рыцарской жизни въ замкахъ, и съ приокорбіемъ узнаетъ, что теперь уже не тѣ обычаи; какіе оиъ видѣлъ при дворѣ своими глазами, когда еще дѣдъ; отарый Гельмбрехтъ ; пооылалъ его туда съ яицами и сыромъ. Тогда уважали дамъ, веоелйлись на потѣшныхъ турнирахъ, читали и слушали рыцарскія, любовныя стихотворенія. А сынъ его засталъ уже плохую жизнь: дамъ промѣняли на вино, веоелье награбежъ и разбой. Отецъ еще не терялъ надежды привести заблудшаго сына на истинный путь; но сынъ насмѣшливо отвѣчалъ, что эта недѣля, которую онъ провелъ дома, показалась ему за цѣлый годъ7 потому что онъ не пилъ вива, и оттого похудѣлъ, такъ что на цѣлыя три застежки уже стянулъ свой поясъ; но онъ надѣется вознаградить себя за воздержаніе новыми грабежами. Ужаснулся отецъ^ когда услышалъ отъ сына, съ какими отчаянными головорѣзами онъ жиретъ, и какъ онъ самъ безчеловѣчно поступаетъ съ бѣдньши поселянами: выкалываетъ имъ глаза, зарываетъ въ муравеиники, выщинываетъ бороды, ломаетъ суставы, вѣшаетъ, и грабитъ все; до послѣдней нитки. И когда отецъ изъявляетъ свое негодованіе противъ него и его товарищей, непотребный сынъ осмѣливается ему грозить, и требуетъ, чтобы онъ отдалъ замужъ сестру Готлинду за самаго отчаяннаго изъ его друзеи. Гельмбрехтъ уже завѣрилъ своего друга, что сестра будетъ вѣрна своему мужу: если его повѣсятъ, опа сама сниметъ его съ висѣлицы, похоронитъ и цѣлый годъ будетъ воскурять ѳиміамь и ладанъ; если его ослѣпятъ, оиа сама будетъ водить его; если отрубятъ ему ногу, будетъ опа каждое утро приносить ему къ постелѣ клюку; если потеряетъ руку, сама будетъ рѣзать ему мясо и хлѣбъ до конца его жизни. Гельмбрехтъ иредложилъ своей сестрѣ даже свадебные подарки отъ ея'жѳниха, и, взявъ съ нее обѣщаніе бѣжать изъ родительскаго дома, отправился къ своимъ. Женихъ поцѣловалъ у него руку и конецъ одежды въ благодарность за сватовство и поклонился віьтру, который вѣялъ отъ Готлинды. Отчужденіё сына отъ отца болѣе и болѣе возраотаетъ, не только вслѣдствіе преступной жизни сына, но и отъ укоренившейся въ немъ гнусной клеветы, будто онъ, наконецъ, сынъ не стараго Гвльмбрехта, а одного благороднаго рыцаря: этому рыцарю и еще своему крестному отцу обязанъ онъ величіемъ своею духа, которое никогда его не оставляетъ [ 1). Такое же темное (') Die beide muzen saelig sin, Daz ich alle mine tage Minen muot sohohe trage p. 319.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4