— 605 — скаго или гостинаго оына, названнаго по именн, характеризованнаго родиною и племенемъ; нѣтъ, это жизнь русскаго человѣка вообще, его страсти и помыолы—жизнь чаотная, вставленная въ широкую, всеобъемлющую жизнь цѣлаго человѣчеотва, начинающуюся «отъ яачала вѣка человѣческаго», и заключающуюся мыслію о концѣ міра: «а сему житію конецъ мы вѣдаемъ». Переходъ отъ древнѣйшаго міроваго событія къ тѣсному кругу русской жизии явственно обозначенъ словами: «тако рожденіе человѣческое отъ отца и отъ матери» —словами, въ которыхъ явственна связь приступа съ главнымъ разказомъ. Переходъ изъ тѣсной дѣйствительности въ область міровыхъ идей выраженъ вступленіемъ нашего героя на спасеный путъ. Онъ отказался оть жизни настоящей, въ которой нашелъ одни терзанія, и живетъ въ будущемъ. Потому-то пѣвецъ и заключаетъ свой стихъ памятью о страшномъ судѣ, о мукахъ вѣчныхъ и небеономъ блаженствѣ. Икакъбылобынекотати,какъбыло бы противно художеотвенному такту, въ эту всеобъемлющую раму вставить лицо, болѣе опредѣленное, названное по имени и отечеству, стѣсвенное обстоятельотвами какой-нибудь пзвѣстной мѣстности! Поэтъ хотѣлъ изобразить жизнь человѣка вообще —«рожденіе человѣческое отъ отца и отъ матери»,-— и если изобразилъ человѣка русскаго, то потому только, что не зналъ человѣка иначе, какъ въ опредѣленной Формѣ русской жизни, и потому, что для поэта необходимы краски дѣйствительнооти. Такимъ образомъ, намъ кажется, что если бымыограничились толькорасказомъ о горемычномъ добромъ молодцѣ, не взявъвъсоображеніе этой широкой обстановки: тодалеко не уяснилн бысебѣ того глубокаго впечатлѣнія, которое было производимо на предковъ нашихъ этимъ произведеніемъ. И. если изъ тѣснаго круга дѣйствительности мы будемъ возводить художественные интересыэтого произведенія выше и выше, въ область міра духовнаго; то тѣмъ яснѣе будетъ выступать передъ нами высокая ндея «Горя-Злочастія». Нѣтъ сомнѣнія, что одною только нравоучительною цѣлью далеконе исчерпывается интересъ этого стихотворенія. Правда, что въ немъ изображаются, въ яркихъ краскахъ, пагубныя слѣдствія пьянства и неповиновенія волѣ родительской, бѣдственная судьба человѣка, отказавшагося отъ рода и племени. Но этимъ не псчерпывается мысль о жизни человѣческой вообще, мысль, которую, какъ замѣчено выше, ноэть ностановилъ себѣ на первомъ планѣ. Даже можно сказать къ его чести, что едвали онъ могъ ограничить свои понятія о жизни только этою темною ея стороною. И едва ли ему нужно было, съ особеннымъ намѣреніемъ, выставить бѣдствія безсемейнаго бражника въназиданіе древнему русскому человѣку, который былъ такъ убѣждеаъ въ святости" семейныхъ узъ. Пѣвецъ бралъ изъ дѣйствительности рѣзкія, типическія яв-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4