— 601 — xa, то въ немъ наши предки нашли примиреніе просвѣщеннои христіанствомъ мысли съ народнымъ поэтичеокимъ творчествомъ. Но такъ какъ между христіанскою идеею и поэтическою ея обработкою въ стнхѣ не было ппкакого посредствующаго звена, то еоть; пѣвцы излагали свои христіяискія убѣжденія, не руководотвуясь никакими литературными поэтическими образцами, то духовный стихъ вышелъ такъ же овѣжъ и наивенъ, какъ и прочія народныя пѣсни. Въ этомъ соотоитъ превооходство нашихъ религіозныхъ стихотвореній народныхъ передъ такими же произведеніямн литѳратуры западной, въ которыхъ къ чисто-христіянокому элементу печувствительно приооединялась греко-римская, древне-классическая закваска, которая, какъ литературная ореда, служила посредствующимъ терминомъ между народною Фантазіею, воснитанною иаціональиыми преданіями, и между христіянокими идеями. Потому на. литературномъ преданіи классическомъ гораздо свободнѣе развилась на Западѣ искусственная религіозная поэзія, и нравственныя идеи христіянства очень рано приняли художественный оттѣнокъ, подъ вліяніемь безусловнаго поклоненія красотѣ, которую прославляли трубадуры и миннезингеры. Не въ одной художественной Италіи, но и въпрочнхъ европейскихъ странахъ въ средніе вѣка поэтическій образъ Мадонны украсился, въ воображеніи поэтовъ-художниковъ, не только сіяніемъ благочестія и святости, нои красоты ( '). Именно этимъ-то чисто художественнымъ элементомъ, плодомъ много-вѣковаго развитія европейскихъ литературъ, существенно отличаются западные религіозные стихи отъ нашихъ. Можетъ-быть ; тѣмъ независимѣе и шире могло бы развиться въ этихъ послѣднихъ чувство-нравственное, если бы книжное ученіе глубже было вкоренено и шпрѳ раопространено въ древней Руси, и если бы не оставалась она такъ долго двоевѣрною, по мѣткому выраженію безыменнаго Христолюбца. Но благочестивымъ просвѣтнтелямъ древней Руси не было ни времени, ч побуждеиія на что-нибудь иное обращать свое слово кромѣ существенныхъ потребностей духовныхъ, опредѣлявшихся высокого необходимостію водворять, распространять и утверждать христіяискія идеи въ той грубой средѣ; на просвѣщоніе которой они чувствовали въ себѣ призваніе.* Поэзіи мало было мѣста въ литературѣ строго религіозной, направленной къ практическимъ цѣлямъ—распространенія элеиентарныхъ началъпросвѣщенія. Однако народная словесность, болѣе и болѣе проникаясь элементами книжыыми, усвоила себѣ многое въ духовныхъ отихахъ и устныхъ легендахъ — {') Напрпмѣръ у Нѣмцевъ: Unser Frauen Wunder, no рукописямъ XIII —XV. Смотр. изданіе Гагена въ Gesammtabenteuer, т. Ш.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4