- 586 - жѳнщина была виновницею жалкаго своѳго положенія. Она не была окружена обаяніемъ любви, раотвореннои только однимъ уваженіемъ, безъ всякой примѣси чувотвеннаго порыва; она не могла дѣиствовать силою только своей красоты, внѣшНей и душевной, возбуждать только нравственное чувотво прекраснаго, отоль далѳкое отъ грубаго, эгоистичеокаго удовлетворенія минутно возбужденному желанію! Потому что Русскій грамотникъ видѣлъ въ любви одно только порочное, душевредное. Постоянно оокорбляемая въ своемъ врож^ денномъ чувствѣ любви, постоянно унижаемая, могла лй женщинауважать са-. моё'себя? Могло ли сознаніе соботвѳнныхъ овоихъ достоинотвъ —ни кѣмъ не признанныХъ и ей оамой невѣдомыхъ —спасти ее отъ нравственнаго унижѳнія, ниошедшаго до того, что ее постоянно могутъ подозрѣвать въ такихъ гру- ■ быхъ поотупкахъ, накоторые намекаетъ Сильвестръ въ своѳмъ «Наказаніи»? — Могъ ли же и гѳрой нашего стихотворенія имѣть болѣе выгодное понятіе о нравотвенныхъ достоинствахъ своей невѣоты? Съ одной стороны, униженіе женщины завиоѣло отъ грубаго состоянія общеотва; а съ другой, и грамотные люди особенно много сноооботвовали къ укорененію того печальнаго, оуроваго взгляда, который въ красотѣ женщины пичего другаго не умѣлъ подмѣчать, кромѣ соблазнительной прелести, кромѣ пагубной отравы для души. Особенно напугано бмло воображеніе нашихъ предковъ опиоаніемъ всѣхъ козней, какими опутываетъ человѣка жена злая. Потому, когда приходилооь руоскому грамотнику оказать что-нибудъ о женщинѣ вообще, онъ непремѣнно вотавлялъ грозную Филиппику противъ злыхъ женъ, которою обыкновенно и начйналъ иоканчивалъ свое разсуждеиіе о жеищинѣ. Самыя добродѣтели ея'понималъ_ отрицательно, какъ отсутотвіѳ тѣхъ дурныхъ качеотвъ, которыя такъ искуоно умѣлъ онисывать. Конечно, въэтомъ взглядѣ можно открыть и добрую сторону. предки наши омотрѣли на этотъ вопросъ только оъ точки зрѣнія нравотвенной. Но достаточно ли было этого взгляда, едва ли безукоризненно нравственнаго, чтобы спасти женщину отъ того униженія, на которое она была у насъ обречена? Этотъ однооторонній взглядъ, допускавшій доброе слово о достоинствахъ женщины только для риторическаго сравненія, какъ придачу къ витіеватымъ хуламъ на злыхъ женъ—могъ лиоткрыть въ женщинѣ нравотвенныя оокровйща тѣхъ высокихъ, оовершеннѣйшихъ идеаловъ, которые олицетворились въ Беатриче Данта, въ Дездемонѣ Шекопира, даже —скажу не шутя —въ Дульоинеѣ, этой воображаемой краоавицѣ благороднаго экоцентрическаго рыцаря? , По, покамѣотъ великіе художники и поэты на Западѣ воздавали должное человѣческому достоинству женщины, возводя ея нравотвенныя качества въ свѣтлые идеалы, грамотная Русь довольствовалаоь окудными, элементарными
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4