— 582 — V. Теперь оотается намъ разсмотрѣть другой эпизодъ, которымъ нашс стихотвореніе ооприкасается съ бытомъ семейнымъ, Это не удавшаяоя женидьба добраго молодца въ чужой оторонѣ. Когда рнъ «нриомотрѣлъ оебѣ невѣсту по обычаю,» Горе-Злочастіе, этотъ демонъ его нечистой оовѣсти, явившись ему во онѣ; возбуждаетъ въ немъ мрачныя подозрѣнія: Откажи ты, молодецъ, невѣстѣ своей любимой; Быть тебѣ отъ нев^сты истравлену, Еще быть тебъ отъ тое жены удавлену, Изъ злата и сребра быть убитому! Ужасная перспектива жениху; который уже созываетъ «любовныхъ гостей» на брачное къ себѣ пиршество! И какое спаоеніѳ указываетъ ему этотъ злой демонъ? Ты пойди, молодедъ; на царевъ кабакъ: Не жали (^ ты, пропивай овои живрты! Итакъ, въ семейиой жизни сулитъ ему Горе развратъ и омерть, —въ бродячей, холостой—пьянотво и нищету, азатѣмъ —грабежъ иубійотво. Положеніе, по иотинѣ, ужасающее, отчаянное! Какія же основанія, какое право имѣлъ нашъ злосчаотный герой заподозрить овою невѣсту, еоли не въ полной готовности на такое ужасное преотунленіе, по крайней мѣрѣ — въ способнооти, въ раоположеніи къ этому дѣлу? (Потому что совѣтъ прионившагося Горя-Злочастія —не что иное, какъголооъ его ообственнаго боязливаго подозрѣнія). Во первыхъ, предноложимъ, что вое это чернаянанраслинашлукявмвйшосЛ, нечистаго Горя. Положимъ, что добрый молодецъ, неоднократно обманутый на чужой сторонѣ и друзьями, и назваными братьями, потерялъ воякую вѣру въ добрыхъ людей. Положимъ, чтр уваженіе къ своему роду-нлемѳни заставляло древняго русскаго человѣка, замкнутаго въ узкій кругъ семеиныхъ и родовыхъ отношеній, омотрѣть недовѣрчиво и враждебно на все, что выходило изъ этихъ тѣоныхъ границъ. Положимъ, что нашъ герой былъ внутренно убѣжденъ въ непрочности овоего благооостоянія на чужой дальней сторонѣ, и притомъ, нажитаго безъ родительокаго благооловенія. Положимъ, что онъ не вѣрилъ въ счаотіе своей новой семейной жизни, въ очастіе, задуманное (') Не жалѣй.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4