ааіішют штвгШЯШ* *■%.• Ж" %^ і MB I — 44 — плакати: шли бо суть ііа погребеніе мертваго и тамо плачютъ; егда же по нихъ смерть пріидетъ, ино и по нихъ учнутъ плакати: се еоть заимодавный плачь. Про брата же ти сказахъ, яко отецъ мой и братъ древолазцы суть, въ лѣсѣ бо медъ отъ древнѣ вземлютъ. Братъ же мой нынѣ на таково дѣло иде; и якоже лѣзти на древо въ высоту чрезъ ноги внави зрѣти къ земли, мысля абы оъ высоты пе урватися : аще ли кто урвется, то и живота гонзнетъ; сего ради рѣхъ; яко иде чрезъ иоги emeu зртіи.» Нужно ли упомішать, что въ этомъ замѣчательномъ эпизодѣ иародный элементъ значительпо уже пострадалъ отъ грамотиаго изложеиія, точио такъ; какъ потерпѣлъ оиъ въ «Словѣ Даніила Заточпика» и даже въ «Словѣ о Полку Игоревѣ?» Прекрасное мѣсто о заимодавномъ плачѣ могло образоваться уже подъ вліяніемъ христіанскихъ идей; между-тѣмъ, какъ выраженіе «впави зрѣти» ведетъ свое начало отъ временъ доисторическихъ. Прозаическое опиоапіе промысла древолазцевъ —бортниковъ, непреотанно подвергающихъ свою жизнь опасиости ; могло тотчаоъ же напоминать читателю нрекрасную эшічеокую пооловицу, которую мы пашли въ «Рукопиономъ Собраніи Пословицъ» Янькова; ,1 749 года: кто съ дерееа убился — борттть, кто утонулъ —рыболовъ; въ полѣ лежитъ —олуживый человѣкъ.» Что касается до выраженія «внави зрѣти», то замѣчу, что олово наеы или наеыи (отъ наеь, навш мертвецъ) въ древнихъ рукопиояхъ употребляется въ смыолѣ ада, а въ Чешокомъ нарѣчіи иаёа-могила. Итакъ «внави зрѣти» значитъ: смотрѣть въ адъ; и вообще въ ту страпу, которая ожидаетъ человѣка no смерти. Эта поговорка, вѣроятно, имѣетъ внутреинюю связь съ скандіінавокпми выраженіями: fara Ш Odins, leita Odin, hitta Odin, soekja Odin, и съ моравскимъ : Swatoplulia hledati (то-есть искать). (Смотр. Грим. Истор. Нѣмецк. Яз. 187. 768). Страиыая дѣвица, съ скачущимъ зайцемъ, загадывающая и разрѣшающая загадки, наиоминаетъ скандииавскихъ валькирій и нашихъ иолудницъ^ вилъ и русалокъ. IV. Эпическій ИЕРІОДЪ жизни. —Поэтъ И НАРОДЪ. Въ старину преданіе замѣняло и школу, и науку. Подъ егоблаготворнымъ вліяніемъ протекала вся жизнь человѣка, отъ колыбели домогилы. Младенецъ, у груди своей матери, уже приолушивался и нривыкалъ къ колыбельной пѣснѣ, которую, въ свою очередь, будетъ онъ пѣть и своимъ дѣтямъ. Провожая усоишаго, сродники оплакивали его въ обычныхъ старинныхъ причитапьяхъ и зиали навѣрно, что когда-нибудь, и ихъ тѣми же слйвами и тѣмъ же напѣвомъ станутъ провожать тЬ, которые переживутъ ихъ. Два крайніе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4