— 522 — живетъ.Притакихъ общепринятыхъ данныхъ, нравственный характеръ преступницы; отравившеи Скопина-Шуйокаго, скрылся за эпическимъ лицемъ, уже издавна составленнымъ въ Фантазіи народа. И такъ, эпическому пѣвцу оотавалось воспользоваться только внѣпшею стороною расказа, т. е. тѣмъ, что преступленіе совершено было на пиру: У того ли было князя Воротынскаго, Крестили младаго князевича, А Скопинъ князь Михайло кумомъ былъ, А кума была дочь Малютина, Того Малюты Скурлатова. Утого-то князя Воротынскаго, Какъ будетъ и почестной столъ, Туто было много князей и бояръ и званыхъ гостей: Вудетъ пиръ во полу пирѣ, Княженецкой столъ во полу столѣ, Какъ пьяниньки тутъ разхвастались : Сильной хвастаетъ силою, Богатрй хвастаетъ богатествомъ. И вотъ, вмѣото трагической сцены, мы видимъ точно такой жѳ пиръ, какимъ князь Владиміръ угощаетъ своихъ богатыреи. Но, какъ же выступитъ на этомъ роковомъ пиру самъ Скопинъ? «He съ большаго хмѣлю онъ похваотаетоя», и именно тѣми словами, которыя мы имѣли случаи привеоти выше Вотъ какъ легко рѣшилъ себѣ эпическій пѣвецъ причину преступлѳнія: вышло изъ-за похвальбы: ^ А и тутъ боярамъ за бвду стало, Въ тотъ часъ они дёло сдвлали, Поддернули зелья лютаго, Подсыпали въ стакаиъ, въ меды сладкіе, Подавали кумѣ его крестовыя, Малютины дочи Скурлатовой. Когда Скопинъ выпилъ стакаиъ меду сладкаго, говорилъ таково словоУслышалъ во утробѣ неловко добрѣ! А и ты съѣла меня кума крестовая, Малютина дочь Скурлатова; А зазнаючи мкб со зельемъ стаканъ подала, — Съѣла ты меня зммподколодная! Голова съ плечъ покатилася.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4