— 521 — крестникомъ новорожденнымъ), и въ той чашѣ пити уготовано лютое питіе смертное. Князь Михаило Басильевичь выпиваетъ чашу досуха, а не вѣдаетъ, что злое питіе лютое смертное. И не въдолгъ часъ укнязяМихайла во утробѣ возмутилося и не допировалъ пиру почеснаго, и поѣхалъ къ своей матушкѣ княгинѣ Еленѣ Петровнѣ; . и какъ выходитъ въ свои хоромы княженецкіе, и усмотрѣла его мати и воззрила ему въ ясные очи; и очи у него ярко возмутилися, а лице у него страшно кровію знаменается, а власы на главѣ у него стоя колеблются. И восплакалася горько мати его родимая, и во олезахъ говоритъ ему олово жалостно: чадо мое, сынъ князь Михайло Басильевичь, для чего рано и поздно (?) съ честнаго пира отъѣхалъ: любо тебѣ богодатой сынъ принялг крещенге не въ радостщ любо вв пиру мѣсто тебѣ было не no отечеству ------- и нача утроба у него люто терзатися отъ того питія смертнаго ------- мати же да жена его княгиня Александра Басильевна и весь дворъ его слезъ и горькаго плача и кричанія исполнися. И дойде слухъ, сія болѣзнь его страшная до воиска и подручія, до Немецкаго воеводы до Якова Пунтусова. И многи дохтуры Немецкія со многими лечебными присадами и не можаше бо никако болезни тоя возвратити.» Бъ этомъ витіеватомъ повѣствованіи только выраженія два, три, напечатанныя здѣсь нарочно курсивом^ отзываются эпическимъ складомъ. Бсе остальное —Фразы грамотника, иногда впрочемъ не лишенныя воображенія, какъ напр. въ описаніи болѣзненнаго вида Скопина-Шуйскаго, воротившагося съ пиру къ матери. Пересмотрѣвъ разнорѣчія лѣтописей, оонованныя на народной молвѣ, и сличивъ съ лѣтописными повѣствованіями это поэтическое, мы можемъ составить себѣ нѣкоторое понятіе о томъ, какъ, ири недостаткѣ въ печатной гласности, могли зародиться народныя иѣсни въ память всѣми любимомумолодому вождю, ставшему еще интереснѣе для Фантазіи пѣвцовъ своею преждевременною кончиною, которая къ тому же казалась дѣломъ темнымъ. Теперь, чтобы прослѣдить, какъ по народной молвѣ слагается эпическое нроизведеніе историческаго содержанія, разсмотримъ, чѣмъ отличается стихотвореніе, ириппсываемое Киршѣ Данилову, отъ вышеприведенныхъ повѣствованій. Еще не умѣя входпть въ сокровенные душевные интересы отдѣльныхъ лицъ, народная Фантазія не нашла ни одного драматическаго мотива въ погибели своего любимаго героя. На пиру отравляетъ его лютымъ зельемъ женщина, къ тому же кума. Для эпическои поэзіи это дѣло не новое: ей давно уже пзвѣстно, что коиать лютые коренья на отраву, привораживать зельемъ, наговаривать на слѣдъ —дѣло жепское. При томъ же благоразумная пословица, это краткое изречѳніе'"мудрооти эпическаго періода, неоднократно предостерегаеть въ обращеніи съ кумою: кто съ ней свяжется, до добра не до-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4